Тэннер поднял руку и снял очки, причем у Абби появилось странное ощущение, что этим жестом он приглашал ее заглянуть ему в душу и убедиться, что ничего не изменилось. То, что их сейчас разделяло пятьдесят ярдов, не ослабляло силы его внушения. Как, впрочем, и сознание того, что даже если бы она стояла с ним нос к носу, она все равно ничего не могла бы прочитать в его непроницаемом взгляде или понять, что скрывает его загадочная полуулыбка.
На протяжении нескольких последних лет у нее возникало много возможностей попрактиковаться в разгадывании мыслей Тэннера. Это было важной составляющей их долгой битвы. Иногда она угадывала неправильно, и наказания за ошибочность суждений варьировались от легкого раздражения до душераздирающего крика, вроде того, что в прошлом году целую долгую неделю держал ее на грани банкротства. Ее последующий взлет был таким же театрально-великолепным, и наперекор ожиданиям Тэннера, оправившись, она кинулась в бой с еще большим безрассудством, чем ранее.
Удовлетворение от верной догадки, а с годами она научилась делать это все чаще и чаще, всегда умерялось сознанием непродолжительности этой победы.
Последнее время этих жалких крох торжества было совершенно недостаточно, чтобы снова и снова возбуждать ее энтузиазм, заставляя продолжать свое дело. «Одинокий риф» — ее элегантный бутик, где продавались изысканные оригинальные подарки и одежда, соседствовал с гораздо большим по размеру универсальным магазином Тэннера «Прорыв», в котором торговали тем же ассортиментом товаров. Однако теперь, пять лет спустя после начала, борьба больше не возбуждала ее. В глубине души Абби понимала, что дело было вовсе не в яростном соперничестве, которое вспыхнуло сразу, как только она открыла свой магазин.
Просто пришла пора перемен. Она вовсе не бежит с поля боя, напомнила себе Абби. Она всего лишь меняет направление движения. И то, что при этом она вычеркивала из своей жизни Тэннера, как участника вечного соревнования, было только еще одним нежданным плюсом.
Мысль эта утешала и одновременно оставляла в душе горький осадок. Высокомерный Тэннер был противником достойным, хотя часто мешал Абби спокойно жить и работать. Ей будет не хватать его.
Прищурившись, она наблюдала за человеком, проделавшим долгий путь из Феникса в Аризоне, чтобы встретиться с ней, и размышляла, как прореагирует он, узнав о сугубо интимном характере ее проблемы. Останется ли его взгляд таким же непроницаемым или, выслушав ее, что-то дрогнет в его лице?
Взорвется ли он с досады? И если так, покажет ли ей свою ярость? Можно было бесконечно просчитывать возможные варианты, но это ничего не давало. Зачем строить догадки, когда она скоро все узнает…
Абби иногда поражалась тому, как хорошо она его понимает… не будучи, в сущности, с ним как следует знакомой. Смена выражений его лица была ей знакома и привычна, как если бы он был ее любовником. Но он им никогда не был. Ну, не совсем. Был лишь один раз, когда они почти… Дрожь пробежала у нее по спине и повторилась снова, когда Тэннер решительным движением швырнул в машину очки и захлопнул дверцу.
Облачко набежало на бледное ноябрьское солнце, и на вершине холма повеяло холодом, как раз когда Тэннер начал взбираться к крепости. Он добрался до входа и исчез из поля зрения. Абби перевела невидящий взгляд на окрестности и подумала, не пригласили ли О'Нейллы короля Мертоха к себе за неприступные стены, как сделала она сейчас с Тэннером. Пожалуй, нет. Вражда между древними кланами была более явной и неприкрытой, не то, что их с Тэннером война.
Для того, чтобы Абби смогла победить, ей было необходимо подпустить его поближе.
Позади себя она ясно слышала стук подошв о каменные ступени. По мере того как он приближался, она все больше напрягалась в ожидании момента, когда ей надо будет обернуться и стать с ним лицом к лицу.
В пяти футах от нее захрустели под его ногами камешки, и когда она обернулась на этот звук, случилась странная вещь: теплое, ласковое ощущение покоя и уверенности наполнило ее душу. Нервное ожидание исчезло, и на губах заиграла удивленная улыбка.
Еще более удивительным было выражение глаз Тэннера, которое она уловила за какое-то мгновение до того, как взгляд его стал непроницаемым. Улыбка Абби стала еще шире, когда она поняла, что увидела то, что он хотел от нее скрыть. В его глазах она явственно прочла неприкрытое желание. Она сразу осознала это, так как уже видела его раньше… тремя годами раньше в Аспене, в Колорадо, когда он уложил ее в свою постель, чтобы заняться любовью.
Значит, ей не придется прилагать такие уж невероятные усилия, чтобы добиться желаемого. Уверенность в том, что он все еще хочет ее, придала ей сил. Но, разумеется, она не была настолько глупа, чтобы решить, будто Тэннер пойдет навстречу ее желаниям без всякого сопротивления. В конце концов, ему удалось справиться со своей страстью к ней в момент, когда большинство мужчин не стали бы… или не смогли бы… даже пытаться сделать это. Он лежал тогда между ее ног обнаженный, горящий желанием… и оставил ее, не удовлетворив ни ее, ни себя.
Пришло время завершить начатое. Возможно, тогда она сможет спокойно продолжить свою жизнь.
Абби, прищурившись, смотрела на молча стоявшего перед ней мужчину и думала, что он выглядит не очень-то управляемым. Как ей удастся заставить его исправить прошлое, довести до конца прерванную три года назад близость? Губы его были непреклонно сжаты, лицо, загорелое во время плавания на лодке, которому он отдавал все свое свободное время, несло на себе печать упрямства и решительности.
Неважно. Она сможет быть такой же упрямой. Абби собралась с духом и начала переговоры:
— Рада, что ты сумел добраться сюда, Тэннер. Грайнан-оф-Эйлич не так широко известен, как я надеялась. Три раза я проскакивала развилку, пока, наконец, нашла сюда дорогу.
Ей показалось, что брови его чуть приподнялись, но ручаться она не могла.
— Удивлен, что ты вообще оставила на месте дорожный указатель, — насмешливо произнес он, и от его глуховатого голоса у нее потеплело внутри. — Если не ошибаюсь, я как-то потерял контракт на покупку каких-то необыкновенных бус розового коралла, потому что ты побывала там раньше меня и повернула указатель в другую сторону. Я попал на противоположную сторону острова, где и кораллы были обыкновенные, и ремесленники не такие искусные.
— Если бы ты добрался туда передо мной, ты бы скупил все ожерелья до единого и ничего мне не оставил. — Она скрестила руки и прислонилась спиной к каменному парапету. — Это было бы несправедливо, потому что именно я предыдущим летом открыла эту деревню.
