— Я понятия не имел, что ты собиралась закупить еще партию, — Тэннер придвинулся и тоже оперся бедром на каменную стену, глядя на нее сверху вниз. Золотые искорки в его серо-зеленых глазах сверкали еще ярче, чем ей помнилось. — Ты могла бы меня предупредить.
— А вот это в мои обязанности не входит. — Она склонила голову набок, очень довольная, что Тэннер вроде бы решил отложить шумное выяснение отношений на потом. Впервые за много лет она осознала, что у них идет вполне цивилизованный разговор. А если точнее, впервые за три года. Она поспешно продолжила: — Если бы твой дизайнер не увидел эти ожерелья в витрине моего бутика и не совершил ошибки, построив на них всю вашу весеннюю коллекцию, вообще никакой проблемы бы не было.
— Единственной проблемой было то, что ты сумела заставить всех ремесленников подписать соглашение об эксклюзивной продаже своих изделий тебе. — Он потер затылок, словно от одного воспоминания об этом у него заломило шею. — Нам так и не удалось больше нигде найти кораллы этого особенного цвета. А без этих украшений коллекция потеряла изюминку и провалилась.
— Не забывай, что шестью месяцами позже я чуть не обанкротилась, потому что твои чересчур усердные закупщики предложили безбожно завышенные цены за эксклюзивное право забирать все вязаные изделия у моих постоянных поставщиков. Мне пришлось заплатить сумасшедшие деньги за минимум товара, лишь бы не закрыться совсем. — При мысли об этом ей трудно было сохранить на лице улыбку, но она ухитрилась сделать это. — По-моему, ты более чем поквитался со мной, Тэннер.
— Возможно, — намек на улыбку тронул уголок его рта, и Абигейл, словно завороженная, наблюдала, как он подавил ее. — Но ты все еще не расплатилась за фокус, проделанный тобой в Сингапуре, или ты не в курсе, что, отменив мой билет на рейс, ты оставила меня там на время жуткого тайфуна?
Ее самообладание дрогнуло, но поскольку он стоял рядом живой и здоровый, она без особого труда сумела взять себя в руки. Два дня, когда вся связь с Сингапуром была прервана, оказались самыми долгими днями в ее жизни. Она не любила вспоминать о них.
— Если бы ты не стремился делать закупки таких огромных партий товара для своего переростка-магазина, мне не пришлось бы то и дело прибегать к хитростям.
— Именно в тот момент я собирался лететь домой в Феникс.
— Через Испанию? — вскинула брови Абби. — А именно там я договорилась о встрече с художником, создававшим потрясающие цветочные триптихи. Я не могла допустить, чтобы ты добрался до них первым.
В его взгляде мелькнуло любопытство.
— Я так никогда и не узнал, почему ты вернулась с пустыми руками.
— Я решила, что цена на них невероятно завышена. — Абби не хотелось признаваться, что на самом деле она провела эти два дня в отеле перед телевизором, слишком расстроенная тем, что подвергла Тэннера опасности, чтобы заниматься сделками. К тому времени, как тайфун кончился и она узнала, что Тэннер благополучно находится на пути домой, художник продал всю свою коллекцию владельцу модного бутика на Беверли-Хиллз. Можно было лишь надеяться, что Тэннер их не видел в витрине этого магазина.
Абби решила, что перечисление взаимного обмена ударами достаточно затянулось. Они всегда успеют возобновить его позже. Бог свидетель, материала для подобной беседы хватит надолго.
— Нелепо подозревать меня в том, что я отверну указатель на Грайнан-оф-Эйлич. В конце концов, ты здесь по моему приглашению.
— Трудно назвать приглашением твое заявление моей секретарше, что, если я не приеду, ты убедишь руководство городской Торговой палаты в моих коварных планах стать мэром. — Ветер хлестнул длинными волосами ему по глазам, но он не отвел от нее своего прямого взгляда. — И я решил, что гораздо проще будет уступить тебе и полететь на край света, чем убеждать городские власти в противном. Ты имеешь хоть малейшее представление о том, насколько они могут быть настырны, когда направят свою энергию на благую цель?
— Конечно, имею. Поэтому я так и заявила. Кроме того, Ирландия не на другом конце света от Феникса.
— Конечно, тебе плевать на то, что мне придется полностью изменить все мои планы.
— Никогда не думала, Тэннер, что ты позволяешь своей личной жизни мешать делам, — заметила она с издевательской кротостью в голосе, — хотя, конечно, Андреа всем известна своими капризами. Что там должно было состояться? Благотворительный бал или премьера, на которых ей придется присутствовать в одиночестве? — при упоминании имени самой модной фотомодели года, которую на снимках светской хроники показывали вечно цепляющейся за руку Тэннера, взгляд его помрачнел… Неизвестно только от гнева или потому, что его это позабавило.
— Мы обсуждаем, почему ты выбрала местом встречи Грайнан-оф-Эйлич, а не мою личную жизнь.
— Может быть, мне просто захотелось сообщить тебе хорошую новость на нейтральной почве. Я решила продать «Одинокий риф».
Главная причина, по которой она вызвала его в Ирландию, выяснится позднее, когда… точнее, если она наберется достаточно храбрости. Нельзя было исключать вероятность того, что он сядет на следующий самолет в Феникс, так и не узнав истинных мотивов ее приглашения.
Долгую минуту слышно было только хлопание их одежды на ветру. Затем Тэннер огляделся кругом и кивнул.
— Ты выбрала чертовски подходящее место для капитуляции.
— Любопытное предположение, — пробормотала Абби, и лишь слегка поджатые губы указывали на раздражение, рвавшееся наружу, несмотря на твердую решимость не позволять Тэннеру вывести ее из себя. Она проигнорировала свою досаду.
— Моя сдача, капитуляция! Что делает тебя уверенным в том, что я сдаюсь?
Мгновенное колебание, которое не осталось незамеченным цепким взглядом Абби, подсказало ей, что она продолжает опережать его на несколько шагов, и это было ей на руку. Правда, ее преимущество долго не продлится, это она прекрасно понимала, но все равно, оказаться впереди было очень приятно.
— Если ты хочешь считать продажу своего бизнеса не полной капитуляцией, а чем-то другим… это твое право.
— Капитуляция — это то, что происходит между мужчиной и женщиной, которая не видит больше необходимости защищаться, — проговорила она с большей горячностью, чем намеревалась, и затаила дыхание, ожидая ответа.
И снова Тэннер помедлил в нерешительности, на этот раз чуть дольше. Однако вряд ли это можно было считать успехом, потому что намек на личное, прозвучавший в ее замечании, свел почти на нет ее преимущество.
— Твои познания в том, что происходит между любовниками, ужасающе неточны, — мягко произнес он, и хотя Абби могла бы поклясться, что Тэннер не двинулся с места, ей показалось, что приблизился к ней вплотную.
