- Практически ничего... - Я, наконец, обратил внимание, что на мне надета рубаха, из грубого, скорей всего, домотканого холста, вышитая немудрящими, слегка напоминающими скандинавские, узорами по вороту и той же ткани, широкие, свободные порты. Неожиданно в голове возник вопрос и сразу же прозвучал в голосе. - Скажи, Мала, а как меня зовут?
- Как тебя звали раньше, я не знаю... - Малена плюхнула половник дымящегося, источавшего дивный аромат, мясного варева в большую глиняную миску. - А сейчас тебя зовут Гор.
- Гор... - я попробовал проговорить это имя, словно пробуя его на вкус. - Гор... А кто этот Гор... был?..
- Дурак, - категорично выдала Малена и решительно раздавила несколько зубков чеснока, придавив их клинком своего тесака к доске, на которой рубила хлеб. Собрала остро пахнущие комочки на лезвие и аккуратно, поровну распределила по мискам. После чего посмотрела на меня и еще раз повторила, на этот раз, добавив определений. - Дурак. Слабоумный. Тупой. Лишенный разума. - Девушка помедлила и с некоторым самодовольством добавила. - Раньше был...
- Поясни... - Я себя в этом обличье не ощущал дураком. Совсем наоборот, мысли отличались невиданной ясностью.
- Ты встаешь? - сквозь голос Малены опять проскочили нотки нетерпения. - Да вставай же ты...
Мысль о том, что надо встать, резанула непонятным страхом, впрочем, мгновенно сменившимся такой же непонятной уверенностью. Встать? Да это же просто... Мозги подали команду телу, и оно послушно встало. Упруго, быстро и ловко - как отлаженная, хорошо смазанная машина... Господи!!! Я краем глаза уловил свое отражение в большом зеркале, обрамленном резной причудливой оправой. Повернулся и чуть не потерял сознание... На меня смотрел молодой мужик с рубленными, немного резковатыми чертами лица - совсем молодого лица, если бы не сеточка морщин, тянувшаяся от уголков глаз. Целая копна волнистых русых волос, саженные, чуть покатые плечи, мощная шея... Это я? Я? Да как?..
- Что, нравишься сам себе? - Ко мне подошла Малена и по-хозяйски, как свое имущество, похлопала по спине. - Да-а... - протянула она, - всем хорош был Гор, окромя головы своей пустой. Но этот недостаток я исправила. Кажется, исправила.
- Спасибо. - Мое сердце выбивало бравурные марши, но разум, на удивление, остался холоден. Напрочь пропали беспокойство и сомнения, а страх сменился ледяной уверенностью.
- Отработаешь, - обыденно бросила девушка и добавила. - Обязательно отработаешь. А теперь пошли есть. Вечереет, пора уже.
Я прошлепал босыми ногами по тканым половикам, остро ощущая каждый узелок, каждую ниточку и сел на табурет возле мощного, сбитого из тесаных плах стола. Деревянная, почерневшая от времени ложка, зачерпнула дымящейся жидкости, покрытой янтарным слоем жирка.
- Оу-м-м... - я чуть не задохнулся от острого, на грани сексуального, гастрономического наслаждения. Не помню я... не помню, такого наслаждения от еды. Такое впечатление, что не ел неделю, нет - месяц...
- Вкусно? - гордо поинтересовалась Малена, отмахнула тесаком от большого кусмана вареной мясной мякоти, его добрую половину и, наколов на острие, подала мне. - Держи... да не спеши ты...
- Рассказывай... - я руками разодрал огненно-горячее мясо, присыпал серой крупной солью и, положив один кусок на ломоть хлеба, яростно вцепился в него зубами.
- Требовать будешь у мамаши своей... - лицо Малены полыхнуло недовольством, но почти мгновенно сгладилось. - Так уж и быть. Расскажу. Жил был Гор... Горан, сын Ракши. Красивый, могучий парень, но полный никчема. Давно бы изгнали бедолагу - ведь дурак совсем, но его покойная мать, приходилась сестрой Усладе, старшей жене Збора - нынешнего старшины рода. Поэтому и оставили. Толку от него не было никакого. Силищи немерено, бревна об колено ломал, а боялся любого громкого окрика. Помыкали им все. Даже сопливые ребятишки, не говоря уже о мужиках, завидующих облику и силе, не тому даденых. Испытание он само собой не прошел, даже не допустили. К воинскому делу, соответственно. Да и какой из него боец? Тут главное дух, ан нет, отсутствовал он у Горана. Опять же, разумом его Старшие Сестры обидели, а какой вой* без мозгов?
вой - в данном случае сокращенно от воин.
Правда, парень он был исполнительным, безотказным. Любую работу за радость считал. Вот людишки и пользовались дармовой силушкой немилосердно. Бабы, особенно вдовушки, сначала привечали Гора, понятно зачем, но и здесь, толку никакого не случилось. Ему хоть сиську в рот сунь, лыбится и совсем не понимает, что от него требуется. А бабы-то, они народец подлючий, как поняли, что пользы от него в этом деле, как от козла молока - стали изводить парня всячески, шпынять немилосердно, пакости строить, да мужиков подговаривать, что беду он приносит. Вот так-то. Ах, да... совсем забыла... немым он был - мычал только...
Мала замолчала, аккуратно отрезала кусочек мяса, наколола его на двузубую вилку и отправила в рот. Медленно прожевала и продолжила:
- А вот что дальше что было, тебе знать незачем. Скажу лишь только-то, что забрала я его. Забрала и сотворила должное. То, что мне предначертала Дея...
Я слушал Малену краем уха, оставаясь абсолютно равнодушным к злоключениям бедолаги Горана. Даже не волновало, что этим Гораном, был я сам. Сознание занимало другое - я начал вспоминать себя прежнего - покадрово, как в комиксе. Пролетели редкие кадры, и все окончилось картинкой, которую я уже видел. Только теперь она дополнилась тюремными решетками в больничной палате.
Это все? Все, что мне стоит знать из своей прежней жизни? А как же?.. Я понимаю, что вспомнил не все - только знаковые события. Но... но, неужели больше ничего не было? Неужели я так глупо и пусто прожил жизнь? Усилием воли попытался вспомнить, даже зубы стиснул от напряжения, но ничего не получилось, и я вынужден был констатировать. Да, больше ничего не было - этими кадрами можно охарактеризовать всю мою прошлую жизнь. Пустую, ненастоящую, зря прожитую в погоне за фальшивыми идеалами. А вообще... получается, что у меня и не было... идеалов этих...
Злости не ощущал, остался абсолютно спокойным, только где-то глубоко, промелькнула легкая обида на себя - промелькнула и пропала. То, что меня непонятно каким образом занесло в чужое тело, даже возможно в другой мир, абсолютно не волновало. Никак, никоим образом, даже наоборот, появилось некоторое удовлетворение, удовлетворение тем, что я жив и могу еще раз попробовать...
- ... держи...
Я очнулся и увидел в ручке Малены черную, чеканную странными узорами стопочку.
- Выпьем... - Девушка стукнула своим стаканчиком об мой и, закрыв глаза, лихо опрокинула ее себе в рот. Смешно сморщилась и сразу потянулась за кусочком хлеба.
Я, молча, выпил и моментально почувствовал, как по телу разливается жаркая волна, в голове зашумело, в висках словно звякнули серебряные колокольчики...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
