- Дзиин-н-нь... - с пронзительным звоном, чурбак лопнул напополам под ударом тяжелого колуна. Я наклонился за поленом и вдруг услышал грохот множества лошадиных копыт.
Вздымая клубы снега, на поляну вынеслись несколько всадников, на невысоких, но могучих лохматых лошаденках, одна из которых была впряжена в сани-волокушу. Коренастый бородатый мужик, в опушенном, круглом рогатом шлеме и длинной дохе, мехом наружу, брякнув доспехом под шубой, соскочил седла, бросился к двери дома и что есть силы, пнул ее ногой.
- Не делай этого Любош!!! - предупреждающе воскликнул высокий женский голос - один из всадников оказался женщиной. Пять хорошо вооруженных мужиков и одна женщина.
- Закрой рот, Милица!!! - басом рявкнул мужик и занес ногу для следующего удара, но в то же мгновение, с утробным воем согнулся и рухнул в снег. Несколько секунд его корежило в жутких конвульсиях, а потом Любош неожиданно вскочил на четвереньки и забрехал как настоящий цепной пес.
Я тихонечко подправил рукой свою челюсть, отвалившуюся от удивления. Да, для меня уже было не секретом, что этот мир заполняет магия, но не видя ее воочию, я относился к этому не вполне серьезно, как к ярмарочным фокусам. А тут...
- Что вам надо? - На пороге показалась Малена. Я даже не сразу узнал ее. Девушка нарядилась в облезлую шубейку мехом наружу, расшитую косточками, веточками, перышками и еще чем-то непонятным. В руках Мала держала кривой сучковатый посох, с навершием в виде человеческого черепа с гипертрофированной челюстью, украшенной впечатляющими кривыми клыками. И голос... Голос принадлежал столетней старухе, а не цветущей молодой девушке.
Воины мгновенно сбились в кучу, закрывая волокушу, лязгнули мечи выхватываемые из ножен, но их неожиданно растолкала дородная статная женщина в шубе крытой алым бархатом.
- На месте! Не замай!!! - властно скомандовала она мужикам, уверенно подошла к Малене и склонилась в земном поклоне.
- Здравствуй Милица, - спокойно поздоровалась с ней Малена. - Что тебя привело ко мне?
- Беда, Малена... - Милица со злостью пнула Любоша, кинувшегося обнюхивать полу ее шубы и повторила. - Беда...
- Ты не ошиблась Милица? - так же спокойно поинтересовалась Мала. - Ты ко мне пришла защиты от беды искать? Ко мне? Яге?
- Да, к тебе... - твердо ответила женщина. - Любомысла, сына моего, подрал вербер. Далеко везти пришлось, не поспели - Дравин и Венрир уже ничем не могут помочь - сама знаешь почему. Раны-то они закрыли, а вот... - по лицу женщины пробежало отчаяние, голос прервался, но она все же нашла в себе силы продолжить. - Только ты...
- Да, только я... - cогласилась Малена и насмешливо посмотрела на Любоша. - Так ли надо просить?
После этих слов девушка оторвала от своей шубейки косточку и кинула ее незадачливому спутнику Милицы, немедленно бросившемуся за ней с веселым лаем.
- Прости его, не в себе он был... - умоляюще попросила женщина. - Сама знаешь, кроме Любомысла никого у нас нет. Единственный он... Про виру* мы знаем и согласны платить...
- Не мне вы ее заплатите... - задумчиво сказала Мала и вдруг, ни кому не обращаясь, спросила. - Что с оборотнем?
- Забил его Любомысл... - отозвался один из воинов - высокий пожилой бородач. - Посадил-таки на рогатину. А мы все по правилам сделали, спалили, значит, останки. Бортником* из Медвежьей Пади оказался. В бегах был, тамошние уже его искали...
бортник - пасечник, пчеловод.
вира - в данном случае обязательная цена, расплата.
- Несите его за мной... - Мала круто развернулась и, не оглядываясь, пошла куда-то за дом.
Мужики мгновенно стянули с волокуши чье-то неподвижное тело укутанное в шкуры и стянутое ремнями и понесли вслед за Маленой.
Я недолго поразмышлял над происходящим и принялся опять за дрова. В глубине сознания еще билось изумление и даже некоторый страх, но они быстро гасли, сменяясь ледяным спокойствием и желанием принять это мир таким, какой он есть. Я и в своей прежней своей ипостаси, не отличался повышенной впечатлительностью, а сейчас и подавно. Как будто ограничитель на эмоции поставили - даже изъясняться стал, как нелюдимый бирюк. Почему так? Не знаю, но абсолютно не хочу знать...
- Что дружок, несладко? - поинтересовался я у Любоша, так и носившегося вокруг на четвереньках. - Налажал ты конечно изрядно, но ничего. Она тебя простит. Должна простить.
Мужик как будто понял меня, жалобно взвизгнул, а потом опять ускакал и стал пробовать помочиться на угол дома.
М-да... вот как-то не хочется попасть под горячую руку моей хозяйки. В кого она там обещала меня превратить? В жабу?
Не знаю, что происходило у старого каменного алтаря, расположенного за домом, но вдруг там что-то резко громыхнуло, резанул слух нечеловеческий вопль и почти сразу же вынесли бесчувственного молодого парня. Мужики, радостно переговариваясь, погрузили его на волокушу и замерли в ожидании. Вскоре появились Мала с Милицей. Мала зашла в дом, вынесла склянку черного стекла, отдала ее Милице и предупредила, чтобы та давала сыну по ложке в течении седмицы*, а потом ткнула посохом в Любоша. Мужик мгновенно сел на снег, помотал обалдело башкой, и полез на коленях к Мале. Но не дополз - жена вздернула его за ворот и непочтительно толкнула в сторону лошадей.
седмица - неделя.
Еще мгновение и посетители скрылись с глаз. Мне показалось, что они были очень рады, как можно скорее убраться подальше от избушки Яги. Малена немного постояла у порога, смотря им в след, а потом ушла в дом. Представление закончилось.
Да... Не знаю, какую роль играет моя хозяйка в жизни людей этого поселка, но роль эта значительна. И еще... уж явно, не роль доброй феи... Впрочем... да какая мне разница... где колун?..
Чурбаки скоро закончились и я, прихватив коромысло с деревянными ведрами, стал таскать из ручья воду, к стоявшей немного поодаль от дома баньке.
- Умаялся, поди? - неожиданно прозвучал голос Малены.
Я вылил в огромный бронзовый котел воду из ведер и повернулся на голос. Передо мной стояла Мала, с берестяным ковшом в руке. Она уже успела сбросить с себя страшный наряд и опять, выглядела цветущей, красивой девушкой. Но от разительного контраста, все равно становилось немного жутковато. Я даже подумал: она ли встречала гостей?
- Нет, не устал.
- Ну ладно, прервись пока... - немного смущаясь, предложила Малена. - Я тут тебе поесть принесла...
Она отступила в сторону, и я увидел на столике возле баньки, большую сковородку, в которой исходила парком и яростно скворчала яичница на сале. Рядышком, как довершающие аксессуары к картине гастрономического великолепия, на чистой скатерке пристроились плошки с моченой брусникой, солеными огурчиками, порубленный толстыми кольцами лук и досточка с ломтями ржаного ноздреватого хлеба.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
