взял и напоил своего осла вином. И зря, однако. Философ умер от смеха, наблюдая, как осел пытается кушать фиги. Далее. Король Арагона, Мартин, взял и умер от смеха[4] сразу после сытного обеда в 1410-м году. И последнее из того, что есть в памяти, можно сказать, недавно, в 1989-м году, датский отоларинголог Оле Бенцзен ухохотался до смерти за просмотром комедии.
Вот так вот. Я пообещал ей, что не расскажу никому, но, как вы уже поняли, слово своё я не сдержал. И чуть позже обнаружил справа от своей входной двери надпись губной помадой: «Ты — не жилец!» Подергивание ручки, скрежет металла о дверной замок. Потом еле слышный вздох в полной тишине спящего ночного дома. Подозреваю, что это наёмный убийца, которого наняла Иришка. И он вот-вот ворвётся ко мне в дом! Хотя, конечно, лично она на такое не способна. Это факт.
Страх все еще сковывал тело. Я не смог заставить себя подойти и посмотреть в глазок двери. А вдруг, это обычные воры, которые думают, что меня нет дома? Может, пошуметь и они убегут? А если первый вариант? Или это сама пьяная Иришка с топором. Ведь ей пришлось приходить домой ночью и уходить до рассвета почти год, пока забылась рассказанная мной история. Пока я рассуждал, прошло минут десять, и по шуму соседей сверху я понял, что это пьяный сосед дядя Юра перепутал этаж…
Отпустило. Ох, уж этот дядя Юра! Да, а дядя Юра еще тот московский персонаж. Выглядит, как генерал в отставке: трубный голос, короткая стрижка дополняют его военный образ. А когда он немного выпивший, то становится очень добрым, но абсолютно перестает ориентироваться в пространстве. И даже издалека его можно отличить или по силуэту, или по особому гулкому звуку его не убиваемой гитары, цепляющейся за предметы, которые окружают его по ходу его движения. Под любимую песенку соседа, а это песня о медвежонке по имени Умка, и улыбаясь про себя собственному пережитому страху, решил пойти выпить чего-нибудь очень горячего. И еще скушать чего-то захотелось. Белая акула всегда голодна — сколько бы она ни ела, она всегда может съесть еще. Я — белая акула, блин.
Звонок телефона заставил вздрогнуть. Что ж за ночь-то такая? В самом звонке не было ничего необычного. Но звонил не мобильный, звонил городской, забытый советский еще телефон. Дай Бог памяти, когда он звонил последний раз… и не вспомнить. Я уже и позабыл о его существовании. Снимать трубку, почему-то, не хотелось. Какая-то сила внутри, похожая на интуицию, говорила мне, что не нужно снимать трубку — можно услышать что-то крайне неприятное. И это, явно, не соседи сверху звонят с извинениями. Хотя, кто их пьяных знает? Я бы, наверное, позвонил, чтобы закрепить успех в дрессировке своих соседей… Телефон, как рассерженная жена, не просто жена, а жена пчелы-самца, который вместо меда принес домой сувенир, не простой сувенир, а тот, что лечат у врача-сувениро́лога, не замолкал. Желтый в черную полоску хрипло-звучащий звонок, казалось, перебудит всю нашу многострадальную, спасибо дяде Юре, многоэтажку. Прохладный пол паркета придал силы. Боже, какие глупости иногда приходят в голову, это просто кто-то ошибся номером…
Снял трубку, медленно приложил её к уху и услышал самый неожиданно — долгожданный голос на этой планете…
— Владими… Владими… Это ты? Ты меня слышишь? — Это был голос самой Любви, или же, Элен, такое имя было у неё в паспорте…
Да, Владими — это я. Или Владимир. У меня пограничный возраст. Мне 27 лет и меня ещё могут забрать в пограничники, то бишь в армию. Да, если вам 27 лет, то половина населения Индии моложе вас. А если вам уже стукнуло 30, то вы старше половины населения всего мира. Это я так, к слову.
Сейчас я живу в Москве и понимаю, что Родина — это то место, куда можно ехать без визы. Хотя, большая часть читателей сейчас подумает, что тогда их Родина Турция или Египет. А когда-то я родился во Франции в смешанной русско-французской семье и считал себя Парижанином… Но мы отвлеклись. Ночь. Звонок. Элен. Любимая Элен. Любовь. Любовь — это наркотик. Вы знаете, что когда человек влюблен, на него действует дофамин, вызывающий чувство удовольствия. Так же мозг реагирует только на кокаин. Но кокаин я не люблю. Я люблю Элен. Или, когда я смотрю или вспоминаю Элен, то вырабатывается дофамин, и мне это, блин, нравится. В общем, я люблю Элен.
Или Лёлю.
Яд
Она не понимала этого буквосочетания, но была не против, чтобы я так её называл. Только не при чужих.
Париж. Франция. Элен. Милая и любимая Элен. Как я её ни учил, так и не смог научить истинную француженку выговаривать раскатистую русскую букву «р».
Я увидел её впервые в день рождения. Ей исполнялось семь лет. Я был старше её всего на один день. Когда я смотрел на неё, меня всегда выдавали зрачки.[5] Они расширялись, как по команде, когда в поле моего зрения появлялась Она. Наше знакомство как раз и началось с попытки обучения Элен этой самой интересной и не знакомой для неё буквы. Ведь я, при знакомстве в классе с учителем, назвал своё имя полностью, на русский манер. Владимир, с твёрдым «р» на конце. И на первой же перемене Элен подошла ко мне и спросила, что это за имя, и что это за буква, которая так странно звучит. Это была лучшая перемена в моей жизни!
Школа. Первый класс. Первая любовь.
Нас посадили вместе, и я не мог поверить своему счастью. Я впервые в жизни был влюблен и счастлив. Но когда нас рассадили после первой четверти — я слег с такой температурой, что даже родители испугались. В больнице врачи, как ни старались, не могли мне сбить эту странную температуру. И только когда ко мне в палату пришел весь класс, и среди них я увидел ЕЁ, то температура спала сама в течение минуты. Врачи ахнули, и для них это было нечто непонятное и необъяснимое. Зато это было понятно мне. Я понял: то, что со мной происходит — не пройдет никогда!
Первая любовь. Первая драка. Первая Кровь.
В нашем классе был мальчишка, который смешил всех! Элен была от него в восторге. Иногда он срывал уроки своими, как мне казалось, глупыми шутками. Но когда он шутил — Элен не сводила с него глаз! Я впервые
