Жить-то хочется, что ни говори! Сразу вспомнилось, чему учили, хорошая вещь — автоматизм! Ложусь на пол, осторожно выглядываю в пролом. Ох, ни хрена себе! Человек пятнадцать-двадцать в немецкой форме времен Отечественной войны, метров сто до них. На головах пилотки с черепом, которые бывают только у танкистов и эсэсовцев, хотя и немного различаются: у танкистов череп не имел нижней челюсти, но мне отсюда таких подробностей не увидеть. Только руны СС на правых петлицах сразу бросаются в глаза. Сбоку подвешены каски. Похоже, навоевались уже. Стоят группой, о чем-то говорят между собой, смеются. Отползаю назад, начинаю соображать. «Так, насколько я знаю, оккупанты на карательные акции меньше, чем взводом не ходили. Эти явно не на пикник собрались. У себя в Германии они, куда попало, не палят без причины. Значит, их тут минимум взвод, а раз остальных не видать, где-то еще лазят, расслабились, стало быть, обо мне не подозревают, но могут и обнаружить». Вывод — нужно пока спрятаться, определиться с дальнейшими действиями, а то забредет еще кто-нибудь отлить…. Еще раз осматриваю помещение. Слева от меня дверь в какое-то помещение, темновато там, посмотрим, только аккуратно, как учили… Тихо подбираюсь к дверному проему, ложусь и краем глаза заглядываю в него… Какая-то подсобка, сверху слабый свет — часть потолка обвалилась, а это, похоже, как раз для меня. Потолочная балка сломана и одним концом свисает до пола — то, что надо, это же почти лифт. Аккуратно вползаю на чердак. Главное не оступиться, не хотелось бы свалиться вместе с частью потолка.
На чердаке сумрачно, свет попадает только через разрушенные части кровли. Приходится превратиться в «ладью»: передвигаться можно только по уцелевшим балкам. Кажется, нашел подходящее место, там и дырка есть, не очень большая, в самый раз. Выглядываю наружу, ничего не изменилось, немцы так и стоят стадом, офицеров не видно, вот они и сгрудились. Вопрос, что «гансам» тут нужно, явно не на прогулку вышли, посмотрим.
Пока же нужно разобраться, что у меня с боевой мощью. Припрет — ножом не отмашешься. Сначала автомат. Что с ним? Да, почистить бы не мешало, все забито пылью. Незаслуженно забытый ППС[9], намного безотказнее разрекламированного во всех фильмах и книгах ППШ[10]. Одно неудобство — нет одиночного огня, придется при нужде отсекать вручную, иначе патронов не напасешься. Магазин, тот что в автомате, пустой, в подсумке — тоже не густо — всего три. Два магазина полных, да в одном девять патронов. Итого, семьдесят девять смертей — слезы. Нож хороший, по типу финского, довольно острый. Я, конечно, предпочел бы НРС[11] с комплектом патронов, но за неимением горничной… Лопатка пехотная — бриться нельзя, но для всего остального в самый раз. Гранат нет. Ружейное масло и принадлежности, нужные вещи, как без них.
Теперь — вещмешок. Четыре банки тушенки, ржаные сухари, чай, сахар, соль, концентраты каши и горохового супа, котелок, кружка, ложка. Не ИРП-Б[12], но с голоду не помрешь. Ого! Карманная артиллерия, оказывается, тоже есть. Две «эфки»[13] и одна РГ-42, запалов, правда, только два, ладно, что-нибудь придумаю. Патронов тоже мал-мало имеется. О! Так там, в пачках, двойной БК[14], запасливый я, оказывается, парень. Еще фонарь, нитки, иголка, пуговицы, ИПП[15], кисет с махоркой и аккуратно нарванной газетой, фляжка (а в ней ОН родимый — спирт, если кто не понял), несессер с бритвенными принадлежностями, наверняка трофейный, с золингеновской бритвой, два коробка спичек, замотанных в чехлы от ИПП и прочая мелочь. Только с водой фляга почти пустая, непорядок. Жалко, бинокля нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Что у нас со временем? Привычно бросаю взгляд на часы. Опаньки, а это-то что еще такое? Вместо привычного «Ориента» китайского ро́злива на руке болтается «Омега». Ну-ка, ну-ка, что за штука?.. Ни хрена себе — швейцарские! Трофейные, видать…
Немцев без присмотра оставлять надолго нельзя. Что там у нас? Снаружи пока ничего не изменилось. Все то же раздолбайство, ну ничем они от наших (конца двадцатого века) срочников-первогодков не отличаются. Даже боевого охранения не выставили, значит, не боятся нападения, одни СС-манны (рядовые по-нашему, нет в немецкой армии звания «рядовой»), куда же унтеры-то делись, то есть унтершарфюреры, они бы давно порядок навели. Эсэсовцы, белые пехотные шевроны на рукаве, серьезные части, этих для карательных операций часто используют. Против кого же это стадо здесь собрали? Не против меня же персонально. Похоже, это память моего тела начинает просыпаться. Откуда же мне знать знаки различия немцев? Может быть, и все остальное тоже выясню? Скорее всего, я в разведке, в связи с полным отсутствием документов, но где в таком случае остальные, почему похороненным оказался, непонятно. Не мог же я в одиночку сюда попасть, все же на агентурную разведку это не похоже. Пока будем наблюдать дальше. Ждать, конечно, тяжелее всего.
* * *
Ожидание никогда легким не бывает. Особенно такое, как нынче. Свою «пятилетку» в учебке мы уже оттрубили. Сейчас Царь тренирует вторую часть отряда (а заодно и нас снова). Сегодня нас подтянули оперативники с УОПа. Ожидается какая-то разборка среди далеко не мирной части населения, а потому это дело нужно пресечь на корню. Вот и сидим мы в своих машинах, паримся в броне и масках. Номера сняты (оперативные еще не получили), стекла затонированы наглухо. Встали в гаражи, а с двух сторон высотки, так что не выглянуть, сразу срисуют, но другого удачного места поблизости просто не найти. Сорвать первую серьезную операцию мы просто не имеем права. Сначала никаких проблем не возникало. Прошло часа два, от наблюдателей никаких обнадеживающих известий, присутствует только одна сторона намечающейся «стрелки»[16], уши без курева начинают пухнуть. Еще через час возникает проблема мочевого пузыря, так, что «аж в ушах булькает». Пока еще терпимо, даже на анекдоты пробивает. «Они посидели немного…, потом еще немного…, потом еще…», это к вопросу о Винни-Пухе, так и прошло в общей сложности около шести часов. Ни о чем другом, кроме «отлить», думать уже не хочется. Но разве мы не извернемся? Конечно! Нашли выход из положения, на душе сразу полегчало. Наконец пошло движение, наблюдатели сообщают — на автостоянке оживление, наблюдаем человека с пистолетом, похожим на малокалиберный, у некоторых цепи и бейсбольные биты. Немного позже заехали две машины, из которых вышли пять человек. И вот, наконец: «Работаем!» — это уже нам. Взревели моторы, до стоянки метров четыреста. Выезд заблокировали машинами, побежали.
Интересно, почему так: обычно, когда выходишь из «буханки» в спокойной обстановке, дверь не захлопываешь совсем, или прикрываешь осторожно, даже если внутри уже никого нет. Когда же идешь на захват, каждый считает своим долгом за собой эту дверь захлопнуть, как правило, тогда, когда голова следующего уже торчит в дверном проеме. Вот и вырабатывается рефлекс выскакивать, вытягивая вперед руку. Этот случай — не исключение. Пошла, массо́вка… Под ноги бросается ротвейлер, от мощного пинка с визгом отлетает в сторону, забился в угол. Наблюдатели, …мать вашу, предупредить не могли! Отработали, клиентура отдыхает на земле, руки за головой. Порядок, как на кладбище. Дальше уже не наша работа, на стоянку заходят опера, им и карты в руки. Интересно, кто это там сопит под машиной?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Как тебя, болезного, туда занесло-то?
— Дык, испугался.
— Ну, вылезай, только чтобы я руки видел.
— Не получается…
Представляете, мужик весом килограммов под сто пятьдесят залез под «девятку»[17], как его туда угораздило?
