Да и свою личную жизнь, конца двадцатого века помню не всю. Помню, начиная с детства — очень многое, почти все. Как учился, армию, службу в милиции. Как в отряд поступил, работал. Отчетливо вспоминается первая командировка в Чечню, последующие. А дальше знаю, что в очередной раз поехал в командировку, и — как обрезало. Причем, всегда всплывает именно то, что может пригодиться в данный момент, а остальное где-то в тумане, вроде бы что-то смутно маячит, но подробностей никаких.
— А расскажи-ка мне, а почему, когда тебя сержант остановил в лесу, ты был в гражданской одежде с повязкой полицая? Что, новые хозяева тебя на новую должность назначили и группу искать послали?
— Да, я же уже рассказывал, что когда полицаев ликвидировал, решил, дабы не пострадали местные жители, увести лошадь подальше. А в маскхалате открыто не поедешь, вот и замаскировался.
— Ладно, расписывайся, вот здесь, здесь и здесь. Свободен… Пока…
Уф-ф! Вспотеешь тут, когда тебя стараются предателем выставить. Чуть что не так сказал — и готово, в лучшем случае часть быстро поменяешь, а в худшем… Не люблю я таким образом общаться с особистами. Нет, так-то они неплохие довольно парни. При нужде тоже не каждой пуле кланяются. Только при поиске «врагов народа» тоже нужно же меру знать. Да и понятие «враг народа» какое-то надуманное получается. Кто же это может быть врагом своего народа? Тут одно из двух: либо ты просто враг, либо это не твой народ…
На улице меня все мои ребята поджидают. Испереживались все! Догадываются, конечно, куда это особист со своими вопросами клонит. Вот сколько книг и разных статей про это время читал, нигде конкретной информации про какой-то определенный план по разоблачению предателей и врагов народа не встречал. Так, какого ж они тогда… старались из любого, попавшего в их руки волею обстоятельств, изменника сделать? Не понимаю! Наверно и не пойму никогда. Медом мы ему намазаны, что ли? Дышит он к нам как то неровно. Можно подумать, что мы через фронт в немецкий тыл ходим только для того, чтобы там сразу найти кого-то из гестапо или а́бвера[24], и продаться с потрохами. Но в чем-то он прав, для фашистов разведчик — лакомый кусок, знает очень много. Он знает и правого, и левого соседа, владеет всей обстановкой, какое вооружение в полку, дивизии, армии — не хуже, чем штабной офицер. Самые ценные «языки» — это штабные офицеры и разведчики, хотя, по моему мнению, Зверева это не оправдывает.
Черт с ним, с особистом! Сейчас дела поважнее есть. Надо, наверно, у старшины роты раздобыть пару-тройку старых маскхалатов, да пустить их на дело. Тоже польза будет огромная. С ротным тоже поговорить насчет пополнения, а то некомплект у нас во взводе образовался. Новичков еще и подобрать требуется, узнать о них побольше, да и дополнительная подготовка им не помешает, прежде чем на задания брать. Ну, а пока пойду с парнями. Нам, говорят, баньку истопили. Оказывается, традиция в нашей роте такая: после рейда во вражий тыл обязательно в баню. До следующего утра отдыхаем, если для нас ничего не придумают, а утром будем заниматься комплектованием, совершенствованием материальной базы и учебой.
Глава 8. Дела домашние
Баня — великое дело! Попарились от души. Смыли зафронтовую грязь и пыль. Вышли умиротворенные, довольные жизнью. В боевой обстановке такой отдых души и тела просто необходим.
В Чечне мы всегда обустраивались, по возможности, с комфортом. Все-таки, во время длительной командировки на Северный Кавказ хочется чувствовать себя как дома. Создать по месту временной дислокации обстановку, близкую к уютной, нам обычно удается. Ну, а обустройством бани мы занимаемся в первую очередь. Из чего мы ее только не делали на каждом новом месте? Где только и материалы умудрялись находить? Зато после боевого выхода первым делом шли попариться. Даже примета своеобразная возникла: хочешь, чтобы все вернулись, к приходу группы обязательно протопи баньку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Привели в порядок тело, отдохнули, теперь можно заняться и неотложными проблемами.
Со следующего утра первым делом, отправил Тачаева к старшине роты. Этот чеченец мертвого замучает, а своего добьется. Поставил ему задачу добыть пару-тройку старых маскхалатов, которые к употреблению по прямому назначению уже не годны. И что вы думаете? Еще до обеда требуемое было уже у нас! Главное, когда Тачаеву задание даешь, правильно сформулировать, что именно тебе нужно, а он парень исполнительный, из кожи вылезет, но сделает.
С этим делом решили. Теперь — к ротному. Майора Залозного долго убеждать в необходимости укомплектовать взвод не пришлось. Правда, убедить — это лишь первое дело. А вот где взять людей, если их и на передовой-то не хватает? Пришлось снова задействовать свой личный состав. Послал их общаться с бойцами в других подразделениях. Как обычно, первым делом узнать, есть ли где-то нужные нам специалисты, а уж каким образом их к себе подтянуть, на то есть командование, пусть решает.
* * *
Сразу вспомнилось создание нашего отряда. На ту пору начальником УОПа был полковник Белинский. Вся забота по подбору кадров легла на него. Нужны были не абы кто, а именно специалисты в определенных областях. Задача стояла найти лучших. Уже вторым вопросом стояло, как их «отжать» во вновь формируемое подразделение. Вот и рыскали кадровики и назначенный командиром отряда полковник Есаулов по поиску нужных людей по всем горрайотделам, ОМОНу и полку патрульно-постовой службы. С «боем» забирали людей к себе. Сколько жалоб и апелляций выслушал начальник областного управления, мне неведомо, знаю только, что много.
Водители нужны были асы, которые могли не только классно баранку крутить, что в первую очередь немаловажно, но могли и «на коленке» провести любой ремонт. Стрелки тоже надобны отличные, да еще и крепкие духом, чтобы не спасовали в экстремальной ситуации. Оперативники требовались «штучные», с опытом работы, умением добывать информацию и имеющие, желательно побольше и покачественнее, источники оперативной информации. Ко всем соискателям, кроме того, естественно, выставлялись требования о хорошей физической подготовке и наличию спортивных разрядов, желательно в области боевых искусств. В таком разрезе и велся поиск. С каждым подобранным кандидатом полковник Белинский беседовал лично, только после этого совместно с командиром принимал решение о необходимости данного бойца отряду. Основная работа начиналась уже потом. Нужно было убеждать генерала о необходимости перевода подобранного человека в наш штат. Требовались чудеса маккиавеллизма и поистине иезуитской хитрости. А уж в умении убеждать Белинскому равных не было. Так в муках и рождалось новое формирование.
Помню, как сам попал в отряд.
В ту пору я был уже опытным опером. Начинал в конце восьмидесятых, как и большинство, с самого простого, так сказать с «земли», территория досталась — не сахар, из домов большая доля бараков и «халуп». Соответственно и контингент подобрался. То поножовщина, вроде и на бытовой почве, но попробуй найти виновного, а еще сложнее доказать. Сплошная круговая порука. То магазин «обнесут», и как обычно, никто ничего не видел. Но ничего, справлялся. Посмотрели — получается. Перевели в группу по раскрытию тяжких преступлений. Вот там-то и довелось развернуться. Получил информацию о группе, занимающейся грабежами, разбоями. Начал проверять. И тут полезло! Список причастных разросся до приличных размеров, не один десяток человек. Больше года я ими занимался. Преступлений, совершенных этой группой, выявил немало, основная масса числилась в нераскрытых, так называемых «глухарях», были среди них и убийства. Имелось оружие, главарь, налицо все признаки банды. Заниматься этим по закону должен был комитет госбезопасности. Вот и вышли туда с предложением о передаче дела. В ответ получили: «Вы что?! У нас, в Советском Союзе, бандитизма нет!» Так и пришлось заканчивать работу с районной прокуратурой. В результате, больше двадцати человек получили приличные сроки, малолетки отделались условным наказанием. Организатор банды был убит при задержании, пытался, наивный, оказать вооруженное сопротивление.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
