Может, когда-нибудь она тоже будет так уверена в себе.
Она бросила рюкзак и села за кухонную стойку. Мама месила тесто и подняла глаза.
— Ну, как школа?
— Полная задница.
Мама перестала месить.
— Что за выражения, Лорел!
— По-другому не скажешь.
— Родная, потерпи немного, и дело пойдет.
— На меня все пялятся.
— Потому что ты новенькая!
— Потому что я другая. Не такая, как все.
Мама улыбнулась.
— А ты хочешь быть как все?
Лорел закатила глаза, но ей пришлось признать, что мама права. Пусть она никогда не училась в школе и была немного изнеженной, зато выглядела на все сто — как девушка с обложки.
И ей это нравилось.
Юношеских проблем Лорел счастливо избежала: никаких жирных волос, никаких прыщиков на молочно-белой коже. Миниатюрная блондинка с идеально ровным овальным лицом и светло-зелеными глазами, она всегда была хрупкой, но не тощей, а в последние годы заметно оформилась. Ходила она грациозно, как балерина, хотя танцами никогда не увлекалась.
— Я даже одеваюсь по-другому.
— Никто не запрещает тебе одеваться, как они.
— Вот еще! Тут носят здоровенные ботинки, узкие джинсы и напяливают на себя по три рубашки за раз.
— И?
— Не люблю узкую одежду. Она меня душит и колет. И вообще, как можно носить такую обувь? Мерзость!
— Так носи что хочешь. Если друзей отпугивает твоя одежда, не такие уж хорошие они друзья.
«Типичный материнский совет, — подумала Лорел. — Добрый, честный и совершенно бесполезный».
— Еще там очень шумно.
Мама перестала месить тесто и откинула с лица челку, запачкав лоб мукой.
— Родная, а как ты думала? В школе ведь полно детей, а раньше мы с тобой были вдвоем. Ну, посуди сама.
— Я и сужу. Меня не общий фон угнетает; эти придурки носятся по коридорам, как дикие обезьяны, и визжат во все горло. И целуются возле шкафчиков!
Мама сердито подбоченилась.
— Еще жалобы будут?
— Да. Коридоры темные.
— Не темные, — возразила мама с легким упреком в голосе. — На прошлой неделе мы с тобой обошли всю школу — стены везде белые!
— Зато ни одного окошка, только ужасные флуоресцентные лампы. Никакого света от них! В общем, там просто… темно. Я скучаю по Орику.
Мама начала делить тесто на булки.
— Расскажи, что было хорошего. Я серьезно. Лорел шагнула к холодильнику, но мама протянула руку и загородила ей путь.
— Нет! Сперва расскажи про хорошее.
— Ну… познакомилась с приятным парнем, — проговорила Лорел, обойдя мамину руку и взяв себе банку «Спрайта». — Дэвид… Дэвид как-то там…
Пришел мамин черед закатывать глаза.
— Ну, конечно! Мы переезжаем в другой город, я привожу тебя в новую школу, и ты первым делом знакомишься с мальчиком!
— Ты не так поняла.
— Шучу-шучу.
Лорел немного постояла, слушая, как тесто шлепает по столу.
— Мам…
— Что?
Она сделала глубокий вдох.
— Мне обязательно ходить в школу?
— Лорел, мы уже сто раз это обсуждали, — ответила мама, потирая виски.
— Но…
— Все, пустой разговор. — Она перегнулась через стол и заглянула дочери в глаза. — Лорел, я больше не могу тебя учить — у меня не тот уровень. По правде говоря, надо было давным-давно отдать тебя в школу. Но добираться было тяжело, твой папа уже начал ездить сюда на работу, и… Неважно. Время пришло.
— Можно заказать какую-нибудь программу для домашнего обучения. Я смотрела в Интернете… — затараторила Лорел, не давая ей вставить ни слова. Там даже учитель не нужен, материалов достаточно!
— И сколько это стоит? — тихо спросила мама, многозначительно приподняв бровь.
Лорел умолкла.
— Слушай, через несколько месяцев, если ты не привыкнешь к школе, мы подумаем. А пока земля в Орике не продана, лишних денег у нас нет. Сама знаешь.
Лорел поникла и опустила глаза.
Ее семья переехала в Кресент-Сити в основном потому, что отец купил книжную лавку на Вашингтон-стрит. В начале года он ездил в город по делам и увидел объявление о продаже магазина. Несколько недель родители обсуждали, как его купить — это была их давняя общая мечта, — однако денег все не хватало.
А потом, в конце апреля, к отцу приехал некий Иеремия Барнс, пожелавший приобрести их землю в Орике. Папа был на седьмом небе от счастья. Дальше все так закрутилось, что Лорел уже и забыла последовательность событий. Родители несколько дней проторчали в брукингском банке, и к началу мая книжный магазин перешел в их владение, а сами они переехали из маленького орикского дома в совсем уж крохотную лачугу в Кресент-Сити.
Время шло, а мистер Барнс по-прежнему тянул волынку. Денег не было, отец целыми днями работал, и Лорел отправили в школу.
Мама накрыла ее руку своей теплой и мягкой ладонью.
— Доченька, дело не только в деньгах. Ты должна научиться преодолевать трудности. В следующем году пойдешь на углубленные курсы или в какую-нибудь секцию — при поступлении в университет это зачтется.
— Знаю, но…
— Я — твоя мама, — сказала она с улыбкой, чтобы смягчить строгий тон. — И я говорю: пойдешь в школу.
Лорел вздохнула и стала водить пальцем по затирке между плитками.
Громко тикали часы; мама поставила противни в печь и завела таймер.
— А у нас еще остались консервированные персики? — спросила Лорел. — Есть хочу.
Мама изумленно уставилась на нее.
— Хочешь есть?
Не глядя на нее, Лорел выводила узоры на запотевшей банке лимонада.
— Да, проголодалась за день.
Мама постаралась не делать из мухи слона, хотя они обе знали, что случилось невероятное. Лорел редко хотела есть. Родители вечно ее заставляли — она ела, чтобы их успокоить, но организм Лорел в еде не нуждался, и никакого удовольствия от нее она не получала.
Вот почему мама согласилась держать в холодильнике запас «Спрайта». Сколько бы она ни разглагольствовала о вреде газировок, против ста сорока калорий она пойти не могла. Сто сорок калорий — лучше, чем ничего, даже если они «пустые».
Опасаясь, как бы Лорел не передумала, мама быстро принесла из кладовки банку персиков.
Непривычную пустоту в желудке Лорел впервые почувствовала на уроке испанского, за двадцать минут до звонка. С тех пор голод немного утих, однако полностью не исчез.
— Вот, ешь, — сказала мама, поставив перед Лорел тарелку, и сразу отвернулась, чтобы ее не смущать. Она решила действовать наверняка и положила только половину персика, залив его соком.
Лорел ела медленно, поглядывая на маму и ожидая, что та вот-вот обернется. Но она мыла посуду и ни разу не посмотрела на дочь. Все же Лорел почувствовала, что проиграла какую-то воображаемую битву; доев, она тихонько взяла рюкзак и на цыпочках вышла из кухни, пока мама не успела обернуться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
