Я забрался в фургон и застыл, глядя на него.
Я вдруг понял, что ожидал увидеть бродягу. Небритого типа в вонючем пиджаке, старых джинсах, к которому фортуна окончательно повернулась спиной, а вовсе не прилично одетого толстяка средних лет, в костюме, при галстуке и золотом перстне с ониксом. Он не был похож на человека, который не может позволить себе более удобного способа передвижения.
И он был совершенно определенно мертв. Я даже не попытался прощупать пульс, закрыть разинутый рот или опустить веки за толстыми стеклами очков. Подушкой ему служила свернутая попона. Одна рука свисала, касаясь кистью с перстнем на пальце пола рядом с черным портфелем. Я вылез из фургона, закрыл дверь и взглянул на встревоженные лица моих работников, старавшихся не встречаться со мной взглядом.
– Сколько он вам заплатил? – спросил я в упор.
– Фредди! – Дейв в смущении всплеснул руками, пытаясь отрицать очевидное. – Этакий везунчик, всеобщий любимец, только вот со здравым смыслом неувязка.
– Я никогда... – начал Бретт, всегда готовый изобразить из себя оскорбленную невинность.
Я подарил ему разочарованный взгляд и перебил его:
– Где вы его подсадили, почему он к вам напросился и сколько он вам предложил?
– Дейв обо всем договаривался, – сразу свалил вину на напарника Бретт.
– Но ведь ты получил свою долю. – Я не спрашивал, я утверждал. Это было само собой разумеющимся делом.
– Бретт спросил у него деньги, – возмущенно сказал Дейв. – Потребовал даже.
– Ладно, успокойся. – Я направился к дому. – Вы тут решите, что будете говорить полиции. К примеру, он назвался?
– Нет, – ответил Дейв.
– А сказал, почему просит подвезти?
– Машина у него сломалась, – объяснил Дейв. – Он был на бензоколонке в Саут Миммз, ходил и потел вокруг дизельных насосов, пытался уговорить водителя цистерны подбросить его в Бристоль.
– Ну и что?
– Ну, он уже совал ему бабки, но водитель цистерны ехал в Саутгемптон.
– А вы-то что делали у бензоколонки? – спросил я. Они не нуждались в дозаправке, потому что ехали только в Ньюмаркет и обратно.
– Мы там останавливались, – туманно объяснил Дейв.
– У него живот заболел, – пояснил Бретт. – Рези. Надо было что-то купить от живота.
– Имодиум, – подтвердил Дейв, кивая. – Как раз проходил мимо колонки, когда возвращался, ясно?
С суровым выражением лица я направился к дому, через заднюю дверь вошел в холл и затем, круто повернув налево, в большую общую Комнату, где я, как правило, в основном и обретался. Отдернув занавески и уставившись на фургон, стоящий во дворе, я набрал номер полиции.
Местный констебль, снявший трубку, хорошо меня знал, потому что оба мы большую часть наших жизней провели в скаковом центре Пиксхилла – большой деревне, скорее даже маленьком городе, расположенном в долине в Гемпшире, южнее Ньюбери.
– Сэнди? – коротко спросил я, когда он снял трубку. – Говорит Фредди Крофт. У меня тут небольшая проблема... Один из моих фургонов подсадил пассажира, а он, похоже, по дороге умер. Не смог бы ты приехать? Фургон здесь, около дома, не на ферме.
– Ты говоришь, он мертвый? – после паузы осторожно переспросил он.
– Мертвый. В смысле не дышит. Он откашлялся.
– Ты меня не разыгрываешь?
– К сожалению, нет.
– Ладно, дай мне десять минут.
Полиция в Пиксхилле состояла из одного Сэнди, стража законности и порядка на границе с Диким Западом. Весь полицейский участок Пиксхилла располагался в доме Сэнди, в комнате, приспособленной под офис, где он в основном и занимался написанием отчетов о дневном патрулировании. После рабочего дня, как в настоящий момент, он, одетый кое-как, смотрел телевизор, пил пиво и время от времени прижимал к себе мать своих детей, пухлую даму, которая, казалось, и родилась в домашних шлепанцах.
За те десять минут, которые прошли до его появления у меня во дворе в служебной машине с включенной мигалкой, мне удалось узнать еще совсем немного о нашем незваном покойном госте.
– Откуда мне было знать, что он возьмет и помрет? – печально сказал Дейв, когда я положил трубку. – Вот так оказывай кому-нибудь услугу... Ну знаю я, что ты не велел нам никого брать. Но он прямо зашелся относительно того, что ему-де надо в Бристоль на свадьбу дочери или что-то в этом роде...
Я с изумлением смотрел на него.
– Ну, вообще, – пробормотал Дейв, защищаясь, – откуда мне было знать?
– Это все его идея, – заверил меня Бретт.
– Вы с ним о чем-нибудь говорили? – спросил я их.
– Не больно, – сказал Дейв. – Он сел сзади, может, не хотел разговаривать.
– Я предупреждал Дейва, что он поступает плохо, – пожаловался Бретт.
– Заткнись, – обозлился Дейв. – Ты мог отказаться его везти. Что-то я не припомню, чтоб ты говорил, что не повезешь.
– И никто из вас не заметил, как он умер? – насмешливо поинтересовался я.
Сама мысль показалась им неуютной, но нет, они, получалось, ничего не заметили.
– Думали, спит, – сказал Дейв, а Бретт кивнул. – Потому, когда мы... это... не могли его растолкать... в смысле, ты же видел, как он выглядит... ну и мы просто свернули с основной дороги у развилки на Ньюбери... мы договорились ссадить его у бензоколонки в Чивели, чтоб он оттуда еще с кем доехал до Бристоля... ну и... он был мертвый, и не могли же мы просто выкинуть его на землю, ведь так?
Не могли, это верно. Поэтому они и привезли его к моему порогу, как кошки приносят домой задушенную птичку.
– Дейв предлагал его где-нибудь выкинуть, – заныл добродетельный Бретт. – Он так хотел. Это я сказал, не надо.
Дейв испепелил его взглядом.
– Мы просто обсуждали, – сказал он, – и все.
– Если бы вы его выкинули, вам бы было не избежать больших неприятностей, – сказал я. – И не только с моей стороны.
В этот момент прибыл Сэнди, все еще застегивающий свой темно-синий форменный китель, и взял дело в свои руки с тем слегка напыщенным видом, который он приобрел за годы работы в полиции. Едва взглянув на труп, он начал вызывать подмогу по своей рации, что вскоре привело к появлению врача и куче вопросов, на которые не было ответов.
Как оказалось, у покойника все же было имя, что удалось выяснить с помощью бумажника, полного адресов и кредитных карточек, обнаруженного у усопшего. Сэнди принес бумажник из кабины и показал его мне.
