Странно, с чего вдруг она сочла необходимым объяснить незнакомому человеку свою жалкую вечеринку? Может, чтобы не выглядеть слишком жалкой.
— Моя лучшая подруга только что родила. Другая уехала в свадебное путешествие, а третья свалилась с гриппом. У меня есть друзья. Просто в данный момент они вне досягаемости. — На самом деле в последнее время подруги редко составляли ей компанию. Они жили своей жизнью — выходили замуж, рожали детей, в то время как она топталась на месте или пыталась что-то путное построить с Кайлом. — И день рождения не такое уж важное событие.
— А я люблю дни рождения, — сообщил молодой человек. — Хорошее время для новых начинаний.
— А как же Новый год?
— Кто сказал, что важные решения можно принимать только раз в году?
— Никто, но мне редко везет с принятыми решениями. Обычно я загадываю похудеть на двадцать фунтов, а до сих пор ничего не получилось. У меня неистребимое пристрастие к шоколаду. Если бы придумали пластырь вроде антиникотинового, моя проблема разрешилась бы сама собой.
Отлично! Теперь она привлекла его внимание к своим лишним двадцати фунтам. Неудивительно, что ей так трудно найти парня.
— Не обязательно ограничивать желания диетой, — пожал плечами ее собеседник. — Я, например, в прошлом году пробежал марафон. А в позапрошлом — прыгнул с парашютом.
— Так вы герой. — Может, конечно, он рассказывает ей сказки про свои спортивные достижения, но выглядит вполне тренированным для марафона и не достиг еще того возраста, когда стараются не рисковать жизнью, прыгая с парашютом. — Что вы запланировали на этот год?
— Проплыть на яхте под Золотыми Воротами.
— Забавно. И когда же наступит великий день?
— Завтра. Но я гораздо моложе вас… мне будет только двадцать девять.
— Ах, двадцать девять… я еще хорошо их помню.
Он рассмеялся:
— И когда это было? Двенадцать часов назад?
— Примерно. А вы умеете управлять яхтой? — поинтересовалась Лиз.
— Нет. А это может помешать?
Лиз не удержалась от ответной улыбки. Его искренность подкупала и снимала напряжение.
— Возможно. Но что-то мне подсказывает, что вы всегда добиваетесь желаемого.
— Добивался, — уточнил он, помрачнев. — Я был тем парнем, у которого есть все. Зачарованным.
— И очаровательным, — не удержалась Лиз от комплимента.
Незнакомец вскинул голову:
— Я стараюсь.
— Так что же случилось с тем парнем?
— Жизнь, — со вздохом тихо ответил он, и не успела Лиз открыть рот, чтобы задать уточняющий вопрос, как он опередил ее: — Вы работаете здесь медсестрой?
— Нет, просто обожаю носить мешковатые голубые штаны и рубахи.
— Верно. Глупый вопрос. — Незнакомец помолчал. — Как вы это делаете?
— Что именно?
— Смотрите, как люди умирают.
Смена темы ее удивила:
— Умирают не все. Большинство выживает.
— Мой отец умер здесь. Он умирал долго, мучительно, ужасно. Я этого никогда не забуду.
Лиз встретила его взгляд:
— Соболезную вашему горю.
— Держу пари, вы это часто произносите.
— И каждый раз от всего сердца.
Лиз знала, как тяжело терять родителей. И неважно, в каком возрасте это с вами происходит.
— Я был рядом, когда отец умер, — продолжал молодой человек. — Он месяцами боролся с болезнью, но рак оказался сильнее. Я понимал, что он скоро умрет, и с облегчением думал, что закончатся его боли и страдания, но все равно его уход стал для меня шоком. Только что он был здесь, и вот уже его нет… — Он откашлялся. — Неуместный разговор для дня рождения. Я еще раз приношу свои извинения.
— Все нормально, — кивнула Лиз. — Теперь я понимаю, почему вам нужен был свежий воздух.
— Такое впечатление, что больничные запахи пропитали мою одежду. Как вы это выносите?
— Ко всему можно привыкнуть.
— Вы уже освободились сегодня?
— Да.
— Почему бы нам не пропустить по стаканчику в честь вашего дня рождения?
— Хм… — Лиз не нашлась с ответом. У нее, разумеется, не было других планов, но парень-то совсем незнакомый.
— Обещаю, больше никаких мрачных разговоров. Отметим ваше следующее десятилетие. Я даже могу купить вам другой торт.
— Я вас совсем не знаю, — нерешительно произнесла она.
— Так это еще лучше, не правда ли? — улыбнулся он, будто приглашая к знакомству. — Распустите волосы. Будьте такой, как вам хочется.
Лиз понятия не имела, какой ей хочется быть, но его предложение пришлось ей по душе. Правда, от старых привычек избавиться нелегко.
— Вынуждена отказаться.
— Почему?
— Потому что глупо идти куда-то с совершенно незнакомым человеком. Может, вы маньяк, или серийный убийца, или того хуже — страховой агент.
Он рассмеялся так заразительно, а его глаза так озорно светились, что она не могла не улыбнуться в ответ.
— Я не тот, не другой и не третий.
— А вы бы признались, если бы я угадала? — усомнилась Лиз.
— Точно подмечено, но, говорят, тридцатилетие — хороший повод посмотреть в глаза своим страхам. Мы всего лишь выпьем в людном месте. Разве что вы боитесь «Пина коладу»[2].
— Почему вы решили, что я закажу «Пина коладу»?
— Потому что вы слишком милая и честная. Спорим, вы не пьете мартини? Не тот типаж.
— И какие же девушки, по-вашему, предпочитают мартини? — поинтересовалась Лиз.
— Крашеные блондинки с ледяными голубыми глазами, — с готовностью перечислил ее новый знакомый. — Манерные, ехидные, раздражительные. Им плевать на всех, кроме себя любимых.
— Как гладко у вас получилось, — задумчиво взглянула на него Лиз. — Почему мне кажется, что вы описываете какую-то конкретную женщину?
— Вы проницательны. — Парень помолчал. — Выпейте со мной и докажите, что я не прав.
Лиз заколебалась:
— Я не собираюсь ничего доказывать.
Их взгляды снова встретились, и ей показалось, что он читает ее мысли.
— Разве?
Брошенная им перчатка зависла в воздухе. На долгую минуту. Разумеется, ей есть что доказывать. Она собирается изменить свою жизнь. И на ум не приходит ничего лучшего, чем сделать то, что ей абсолютно не свойственно.
Кроме того, этот привлекательный незнакомец, возникший из ниоткуда, заинтриговал ее. А вдруг он послан для того, чтобы исполнить ее желание? Она тут же одернула себя. Нет, конечно, что за глупая мысль! Он просто потерял отца после страшной болезни. Вышел сюда глотнуть свежего воздуха после больничных запахов, а вовсе не в поисках новых знакомств. Простое совпадение.
— Как вас зовут? — прервал он ее размышления.
