– Полпенни, сэр…
К нему осторожно приблизилась фигура беспризорника с грязными обмотками на ногах вместо обуви. Его макушка едва достигала пояса Николаса. От холода у него стучали чубы.
За спиной ребенка он увидел клубок сплетенных вместе голых рук и ног, лежавший в неподвижности под деревом. Лицо второго ребенка скрывали нечесаные пряди темных волос.
– Это твоя сестра?
Мальчик потянул Николаса за рукав:
– Полпенни, сэр…
Малыш покачнулся, и баронет выпростал руку, чтобы поддержать ребенка. Тонкая, изношенная до дыр рубашка, прикрывавшая костлявое тело, заставила Николаса содрогнуться. Сняв перчатки и шляпу, он протянул их мальчику.
– Полпенни, сэр?
Только накинув на худенькие плечики ребенка плащ, Николас уловил исходивший от него запах алкоголя.
– Если вы с сестрой пойдете со мной, я отведу вас в безопасный дом, где о вас позаботятся, дадут горячую пищу, теплую одежду и полшиллинга.
Утопая в слишком большой для него одежде, мальчик уставился на него бессмысленным взглядом и молчал.
– Никто не причинит вам зла, ни тебе, ни твоей сестре. Даю слово.
Николас переключил внимание на девочку на земле. Она была гораздо меньше мальчика, и когда он откинул с ее лба темную прядь волос, то был поражен ангельским выражением невинности на спящем личике. Как и брат, она была одета в жалкие лохмотья, едва скрывавшие наготу. Он дотронулся до ее лица. Оно было мертвенно холодным.
Николас подхватил ребенка на руки и повернулся к брату. Мальчик исчез.
Невесомый комочек костей, обтянутых кожей, все же больше заботил Николаса, поэтому он направился через парк к одному дому на Энджел-Корт в районе Кинг-стрит. Там две добрые души присмотрят за малышкой, пока он отыщет ее брата.
Его беспокоила не потеря плаща и шляпы. Он был готов отдать мальчику одежду. Николаса тревожили деньги, которые тот обнаружит в карманах. Их хватит взрослому мужчине, чтобы беспробудно пьянствовать две недели. Для ребенка, который пустит их на спиртное, деньги обратятся в орудие самоубийства.
От девочки, весившей не больше котенка, тоже исходил сильный запах алкоголя. Пьянство, как бедных, так и богатых, стало для Англии настоящим проклятием. В то время как богатые могли позаботиться о себе и своих семьях, бремя пьянства бедных целиком и полностью ложилось на плечи их детей.
Николас постучал в дом на Энджел-Корт. Ему открыла старая женщина.
– Я нашел ее в парке. – Баронет вошел в дом. – Думаю, она отключилась от спиртного, хотя холод наверняка сделал свое дело.
Старушка торопливо открыла дверь справа от себя, которая вела в просторную комнату, где вдоль стен стояла дюжина кроватей. Небольшой огонь в камине отбрасывал на них теплые блики.
Из-под одеял на него таращилось несколько пар детских глаз.
– Куда, Сейди?
Старая женщина сняла с пустой постели корзинку с рукоделием, и Николас осторожно положил девочку на чистое одеяло.
– Ступай, приведи мне Марту, дорогой, – попросила Сейди мальчика с ближайшей койки.
Ребенок бросился выполнять поручение. Николас выпрямился, наблюдая, как морщинистые руки старой женщины скользят по лицу и шее девочки.
Он не мог точно судить о возрасте ребенка, но малышке было едва ли больше пяти. Маленькие скрюченные ручки лежали на одеяле. Из-под лохмотьев платья виднелись грязные босые ножки.
Николас поймал себя на том, что лихорадочно строит планы. Город – неподходящее место для круглого сироты. Возможно, когда этой беспомощной малышке станет лучше, Николас отвезет ее в Солгрейв. Стенмор наверняка не станет возражать, тем более Ребекка. В конце концов, они дали приют Израилу, и спустя полгода он совершенно преобразился. В деревне она сможет посещать сельскую школу в Небуорте.
Пронзительный взгляд Сейди прервал его размышления.
– Бедняжка уже отправилась к своему Создателю, сэр.
Николас хотел опровергнуть ее слова, но сдержался, вышел на улицу и стал бродить по улицам. Николаса потрясла несправедливость такой смерти. Его окружают и другие невинные души, беспомощные и умирающие. Но то, что он делает для них, видимо, капля в море.
Приют – там, приют – здесь. Дом, где предлагают еду и постель. Но куда детей отправляют оттуда? Как влияют его благотворительные акты на их жизнь? Что он сделал, чтобы оградить их от пьянства, насилия или смерти на улице?
Николас подумал, что надо построить дом в деревне, где они будут расти в счастье и довольстве. Им нужно что-то вроде постоянного жилья.
Внезапно он обнаружил, что снова находится на Беркли-сквер и смотрит на темные окна дома своих друзей. Даже ночь и зима не могли приглушить сияние тепла, исходившего изнутри.
Перед мысленным взором Николаса возникло невинное лицо мертвого ребенка. Прожитых лет не вернешь, но многое еще можно сделать. Правда, для этого ему придется изменить свою жизнь, создать семью. Лишь в этом случае он сможет по-настоящему влиять на судьбы этих бедных, заблудших детей.
Ему нужна жена, но где, черт побери, ее взять?
Глава 2
Уотерфорд, Ирландия
Август 1771 года
По каменистым полям с ревом распространялся огонь, взметая вверх языки пламени и снова устремляясь вперед, – живое чудовище, жадно пожирающее все на своем пути. В ночном небе кружили вихри дыма и пепла, затягивая непроницаемой пеленой звезды, заменяя их искрами и тлеющими угольями, которые, взлетая вверх горящими точками, тут же гасли.
Легионы людей, вооруженных дубинками, вторглись в долину, предавая поля огню. Огонь лизнул камышовые крыши первых лачуг, и десятки перепуганных мужчин, женщин и детей, охваченных паникой, выбежали во тьму ночи.
Из-под шкуры, служившей пологом дверного проема одной из лачуг, выполз хнычущий ребенок.
Пожар набирал силу. В каменистых полях вокруг мечущихся людей занялся огнем урожай, с таким трудом сжатый и политый потом и кровью. Ячмень, картофель, капуста, пшеница – все сгорело.
Рыдающая мать, подхваченная под руки соседями, оглянулась в отчаянии на огненную массу, которая была когда-то ее домом. Увлекаемая толпой односельчан, она следовала на болота, начинающиеся севернее лачуг, – единственное место, куда не мог добраться огонь. За зловонной топью, поросшей болотной растительностью, лежала безопасная возвышенность.
Неожиданно из тьмы появился одинокий всадник и направился навстречу толпе.
Нападение произошло без предупреждения, без легальных процедур, без правосудия. То же самое происходило по всей Ирландии. Всадник взглянул на пылавшую деревню. Завтра эти же вандалы будут крушить стены. Через неделю начнут рыть канавы, окружая поля. Следующей весной здесь будут пастись овцы и коровы, а местным жителям придется обходить окольными путями эти участки.
