на окошке с нервно подрагивающей стрелкой высотомера.
— Лейтенант, что с высотой? Стрелка гуляет, — обратилась она ко второму пилоту.
— Всё нормально, ваше благородие, мы недалеко от гряды Свуер, рядом с ней случаются аномалии.
Маленькую «Литу», дирижабль-разведчик класса А, ощутимо тряхнуло.
— Это тоже Свуер? Отойдём чуть дальше, мне это не нравится! — капитан Грин забрала вправо.
— Твою ж дивизию! — несвойственным для него фальцетом сказал лейтенант: сверху, из облачной массы на «Литу», словно зловещий призрак, выплыл вражеский дредноут. — Откуда он взялся, чёрт проклятый?!
— Уходим! Расстояние большое.
— Капитан, ещё один! Опускается на нашу высоту! Нам конец, капитан!
— Держитесь крепче! — Скади заложила головокружительный крен, разворачивая «Литу» в сторону Бресии, и дала максимальный ход: маленькая рыбёшка, заметавшаяся перед носом двух акул, выплывших на неё из небесной глубины. — Если бы они хотели нас уничтожить — не стали бы спускаться. Им нужны пленные, они попробуют взять нас живыми. Есть шанс уйти!
Один из цеппелинов пошёл наперерез, перекрывая им путь отступления. Второй продолжил движение прямо на «Литу».
— Мы не успеем, капитан, он отрежет нас раньше!
Скади на мгновение задумалась, а потом вновь резко вывернула штурвал, направляя дирижабль в воздушное пространство нейтральной зоны — Траолии. Там напасть на них не рискнут — власти Траолии запрещают любые конфликты на своей территории и имеют весомое влияние на обе стороны, подкреплённое существенным компроматом.
— Ваше благородие, Свуер слишком близко, надо бы обойти!
Но обойти не получилось: цеппелин, что отрезал путь отступления, угадал манёвр «Литы» и пошёл на перехват, загоняя её всё ближе к туманному пространству над грядой Свуер.
— Штурман, если мы попробуем проскочить гряду на полной скорости, каковы шансы, что у нас ничего не откажет и мы не рухнем? — крикнула Скади, не отрывая глаз от преследователей.
— Не знаю, капитан, это аномальная зона, непредсказуемая. Там многие упали, но кто-то ведь и пролетал! У нас нет выбора, они нас всё равно зажмут!
— Рискнём?
— Рискнём, капитан!
— Тогда держитесь!
«Лита» с разгона влетела в плотный слой сизого тумана, словно в перьевую подушку. Всё вокруг стихло. Стрелки на приборной панели как по команде упали на нулевую отметку.
— Что за чертовщина! — второй пилот безуспешно пытался привести в чувства отключившиеся приборы. — Мы летим? Падаем? Висим? Ни бельмеса ж не видно вокру… вот дерьмо!
Плотный туман перед «Литой» сгустился, обретая форму движущегося на них дредноута.
— Открыть огонь, капитан?
Не успела Скади отдать приказ, как вражеский цеппелин быстро и бесшумно рухнул вниз, будто в его баллоне разом закончился весь тридий. В гондоле управления «Литы» повисло молчание.
— Зато стало понятно, что мы не падаем. Пока, — заметил штурман.
— Но и не движемся, — ответила Грин, — а где-то здесь ещё второй дредноут. Что там компас?
— Ничего, сэр, стрелку как приклеили! И часы остановились.
Скади вытащила из кармана золотые наградные часы — отцовские, с благодарственной гравировкой от имени самого императора.
— Да, мои тоже. А безотказно работали двадцать семь лет — столько, сколько я живу! Остался на борту хоть один работающий прибор? Связь?
— Связи нет, сэр! Все стрелки на нуле, сэр, даже высота и уровень тридия, чего быть никак не может, сэр! — отрапортовал второй пилот.
***
Туман, больше похожий на клочья чёрного дыма, сгущался. Вокруг маленькой «Литы» не было ни неба, ни земли, ни времени — ничего, кроме плотных клубов темноты. Внутри дирижабля двое — капитан и штурман — перебрали все возможные варианты спасения и почти отчаялись выбраться. Надежда оставалась лишь на чудо. Второй пилот некоторое время назад (по ощущениям прошло часов десять, но точно сказать не мог никто) покинул борт на их единственном планере, канув в тёмную пустоту. Удалось ли ему выбраться — неизвестно. Но маловероятно. Стояла плотная, давящая, душная тишина.
— Мне кажется, сэр, будто у нас заканчивается воздух, — прохрипел штурман, ослабляя воротник, — но ведь этого не может быть — воздух вокруг нас, иначе что же это тогда такое? Так жарко! Невозможно жарко, капитан, позвольте снять китель?
Скади кивнула и попыталась освободиться от своих перчаток, но это оказалось непросто: ткань прилипла к вспотевшим ладоням. Штурман стянул с себя китель, расстегнул ворот рубахи и вытер взмокший лоб.
— А, может, мы упали ещё вчера, сэр, и это лимб? Потому и воздуха тут нет. И жара такая — от ада тянет. Вы верите в ад, сэр? Моя Бэсси — верит. А я теперь даже и не знаю… Вот не верил, а вдруг он совсем рядом? Что, если прямо под нами? Сэр, как думаете, мы уже мертвы? Позвольте, я помогу вам, капитан, избавлю от этих перчаток. А, может, и ещё от чего? — добавил штурман заплетающимся языком и по-дурацки захихикал.
Скади непонимающе уставилась на него: серьёзный, немногословный парень, всегда относившийся к ней с искренним уважением, сейчас вёл себя, словно был под хмельком.
— Что с вами, Селби? Отдохните, вы не в порядке.
— О-о-о! Вы беспокоитесь за меня, капитан? Это так мило-о-о!
— Селби!
— Есть, капитан! Пойду спать, капитан! — штурман нетвёрдой походкой вышел из гондолы управления.
Скади потёрла глаза, пытаясь прогнать мутную пелену и утихомирить головокружение, сделала глоток воды — её осталось совсем мало. Должен же быть какой-то выход! Нельзя просто сидеть и ждать конца. Она в который раз вскрыла приборную панель, пытаясь реанимировать хоть что-то из механики. Всё было тщетно. Голова раскалывалась, дышать становилось всё труднее, пустой желудок отзывался тошнотой, рубашка противно липла ко взмокшей спине.
Скади в раздумьях откинулась на спинку кресла пилота и на какое-то время провалилась в тревожный сон. Её разбудил звон разбитого стекла. Женщина вскочила на ноги и ухватила за ремень лезущего из окна штурмана раньше, чем успела сообразить, что происходит.
— Селби! Отставить! Вы разобьётесь! Селби!!! — Грин изо всех сил тянула его назад, в кабину управления, сапоги скользили по полу, но пальцы крепко держали штурмана.
А он сопротивлялся, хватаясь за оконный проём, осколки стекла резали его ладони.
— Селби, очнитесь! — в отчаянии крикнула Скади.
И тут
