– Я-а, ва-ас, рюс-с-с-кх, не лублю!
И после этого очкарик еще сильнее выпятил нижнюю губу и сделал театральный жест двумя руками в стороны, который можно было перевести так:
– Что, съели, как вам?
Влад посмотрел на пьяного и потому очень смелого господина и ответил:
– А где ты видишь русских, рыло чухонское? Я еврей, может паспорт показать?
Эстонец ничего не ответил. Он наклонил голову на длинной шее направо, внимательно посмотрел на Влада через толстые линзы пьяными глазами, затем мотнул головой налево, отпил большой глоток виски из стакана и занял прежнюю позу – повернулся в пол оборота в сторону скрипача. Вечер был испорчен. Сидеть рядом с эстонским пьяным очкариком было противно, а перемещаться на другой стол значило показать слабость. Мы быстро расправились с водкой и закуской, взяли пиво с собой, расплатились, и вышли из погребка на вечернюю улицу. Влад опять закурил «Беломор» и подвел итог:
– Гласность, Олег, это когда чухонец может безнаказанно оскорбить еврея, а если еврей за это ударит чухонца по его цинковому кумполу – это будет хулиганство. Когда же это кончиться?
Апрель 2016 года
Масло
В Ленинградский институт «Авангард» я поехал по техническому обмену. Ленинградцы мне отдавали магнитную ленту для машины ЕС с программой трассировки печатных плат, а я вез две платы памяти для машины «Электроника-60». В Ленинград со мной увязался Дима – его все звали Димон – из соседнего отдела. Делать Димону в Ленинграде было нечего, но там жил его двоюродный брат – он учился на командном факультете в какой-то военной академии.
Один день мы потратили на обмен в «Авангарде», второй на поездку к брату Димона, а в день отъезда с утра поехали в магазин «Электроника» на Московский проспект, так как Димону его коллеги поручили купить какие-то пассики для магнитофонных приставок. Мы заранее выписались из общаги завода «Электросила», где мы ночевали по протекции брата Димона, и поехали в «Электронику», что называется «с вещами».
Покупка пассиков много времени не заняла. На обратной дороге к проспекту мы обходили сквер – и зашли в большой магазин «Гастроном». В винном отделе, ближайшем к входу, свободно продавали водку по 6 рублей 25 копеек. Деньги у Димона были, но водка, особенно после вчерашнего посещения брата Димона, у нас энтузиазма не вызывала. В кафетерии продавали соки и пиво «Славянское». Мы поставили портфели на кафельный пол магазина, и выпили по бутылке пива. Экономный и пронырливый парень Димон отнес пивную тару к хозяйке кафетерия и попутно у нее спросил – где в «Гастрономе» отдел заказов. Он оказался за обшарпанной дверью без таблички.
Димон потащил меня в этот отдел. В отделе, в том числе и за прилавком, никого не было. За стеклом низкой витрины был такой странный набор: латунная квадратная банка с проволочной рукой, две пачки порошка «Лотос» и туалетное мыло. Вышла продавщица. Димон оживился:
– Девушка это что в латунной банке, машинное масло?
– Не машинное, а оливковое, греческое. Банка 10 литров, набор 11 рублей.
– А без порошка и мыла?
– Отдельно масло не продается, только в наборе. А что очень надо?
– Да нет, но порошок как-то без надобности.
– Ну ладно, мужчина, берите масло за 10 рублей, порошок он и так уйдет.
Димон уплатил заспанной продавщице в помятом синем халатике 10 рублей, получил импортный продукт питания, оказавшийся весьма тяжелым, и мы вышли на улицу.
Еще не доходя до проспекта, мы натолкнулись на хвост очереди, которая загибалась за угол и пропадала в двери маленького магазина с вывеской «Хлеб». Димона очередь заинтересовала, он обратился к крайнему очереднику:
– Что дают?
– А, водку, чего же еще!
– Слушай, а вот в том магазине у сквера водки навалом.
– Знаем, но там по 6—25, а тут по 5—75, цена ниже, а водка та же.
– Давно стоите?
– С обеда.
Мы пошли к метро. Димон сделал вывод по беседе с обитателем водочной очереди:
– Вот, ленинградцы, экономный народ, таких не надуешь.
Когда мы вылезли из метро неподалеку от Московского вокзала, ручка масляной банки основательно натерла Димону руки. Время у нас было. Мы поставили портфели, а Димон банку, на оцинкованный лист подоконника витрины какого-то магазина, чтобы передохнуть. Димон закурил, а я глазел на проезжающие мимо троллейбусы. Это приятное занятие было прервано, когда Димон дернул меня за рукав и прошипел:
– Олег, смотри какая засада!
За стеклом витрины, у которой мы стояли, расположилась квадратная, хорошо знакомая Димону банка масла, две пачки порошка «Лотос» и туалетное мыло. Рядом с товарами стояла табличка «Набор №11, 10 руб. – 00 коп»
Я засмеялся, мы с Димоном попали в ситуацию, давным-давно описанную американцем О`Генри. Я поднял пресловутую банку масла и успокоил Димона:
– Ладно, давай я немного твой заказ потаскаю. А ты Димон прав, ленинградцы очень экономны и расчетливы, их не надуешь.
Апрель 2016 года
Бутерброд прикарпатский
Наша троица: я, Кузя и Комар, медленно продвигалась по улицам вечернего Львова. Мы работали во вторую смену на заводе имени Ленина у аэропорта – запускали линию пайки волной – и шли с троллейбусной остановки к гостинице Прикарпатского военного округа. Я, хотя и имел довольно плотную комплекцию, выглядел бледно на фоне своих коллег, особенно Комара. Он в молодости занимался борьбой и даже был каким-то юношеским чемпионом. От увлечения спортом в Комаре сохранились – крепчайшие руки, толстая необъятная шея и постоянный аппетит.
Доходил десятый час вечера, в Львове все было закрыто. Вдруг Кузя прочитал наши мысли:
– А я знаю одну местную забегаловку, там закрывают в половину одиннадцатого. Погнали?
Мы прибавили шагу. Забегаловка оказалась буфетом при столовой в Львовском то ли райкоме, то ли горкоме. Когда мы зашли, свет в буфете был почти потушен, и буфетчица завершала трудовую торговую вахту. Она сходу нас огорошила:
– Все закрыто, ничего нет, холодильник заперт.
Около нее стояла единственная тарелка с шестью бутербродами с чем-то красным.
Комар показал пальцем на тарелку и спросил:
– А это что, небось, сало венгерское?
– Это бутерброды «Прикарпатские», острый продукт. Брать будете?
Голодный Комар мотнул головой:
– Будем, все шесть, и горилки по сто пятьдесят.
Буфетчица налила нам горилки, пододвинула тарелку, получила деньги, и ушла в подсобку, наверное, чтобы спрятать там наш трудовой червонец.
Не успели мы опомниться, как Комар маханул стакан горилки и откусил половину бутерброда. После этого случилось невероятное – из его глаз брызнули слезы.
– Да, острый продукт, хозяюшка не врет.
Буфетчица вернулась и, увидев достигнутый эффект, сама пояснила:
– Бутерброд «Прикарпатский» с начинкой из козьего сыра, перетертого с красным жгучим перцем. Не бойтесь, мужчинам он очень полезен, тонус повышает.
Мы допили водку, и Комар уточнил:
– Точно повышает?
– Да проверено, неоднократно.
Буфетчица усмехнулась, Комар продолжил:
– И завтра бутерброды будут, может мне подскочить индивидуально вечерком?
Буфетчица оценила весовую категорию Комара и кивнула:
– Будут, заходи в это же время.
В Москве, в которую мы вернулись через пять дней, Кузя решился и спросил великана Комара:
– А что, Комар, сильно бутерброды «Прикарпатские» повышают тонус?
Комар усмехнулся и неожиданно ответил Кузе философски:
– Ну, это смотря, кто и где и как их приготовит.
Апрель 2016 года
Мафия
Ровно в девять утра в понедельник на моем рабочем столе зазвонил телефон. Я снял трубку, и услышал мягкий женский голос:
– Алло, мне Олега Николаевича.
– Я слушаю.
– Олег Николаевич, наконец-то я вас нашла, а то звонила всю прошлую неделю, никто трубку не берет.
– А кто это? Мы знакомы?
– Это Эльвира Рахматуллина из Уфы с Республиканской выставки. Помните вы к нам приезжали в прошлом году.
– А, да, помню, дня три мы были. В чем вопрос, институт не оплатил чего-нибудь?
– С этим все нормально, Олег Николаевич, все нормально с этим. Вопрос другой. Вы у нас были два дня и ставили свой микроавтобус «Тойота» на стоянку, помните.
– Наверное, ставили, я собственно экспозицией занимался…
