Мороз для детей. А мы уже, считайте выпускники. — Смирнов поднял руку с указательным пальцем и гордо поправил свой галстук. — Как никак восьмой класс оканчиваем. Взрослые уже.
— Взрослые, — тихо, практически не шёпотом повторила женщина. — Мы тоже когда-то хотели стать взрослыми, поскорее от родителей съехать, стать самостоятельными. Время прошло быстро, школу окончили и всё. Наше детство сказало нам «прощай». Кто поступил, а кто пошёл работать. Вот и началась серая скоротечная взрослая жизнь. Кажется, хоть бы на день перенестись в ваш возраст. Придёшь домой со школы, не успеешь зайти как твоего лица коснётся тёплый воздух и с кухни будет доноситься аромат свежего борща, который мама уже успела налить тебе в миску, чтобы остыл немного. Ты сбрасываешь свой зимний полушубок и идёшь счастливый кушать.
Мальчики молча смотрели и внимательно слушали рассказчицу. Они переглянулись и поняли мысли друг друга без слов. Нудные рассуждения старших их просто на просто не интересовали, но сказать об этом им просто не хватило смелости, или не позволило воспитание.
2 глава
Он вышел из новой хрущёвки и пошёл по грязным, пустынным улицам спального района Москвы.
«Интересно получается. — думал тот. — Вон я сейчас сижу здесь на лавочке, в полной тишине, а там буквально за этим домом кипит жизнь. Ездят машины, трамваи, куда-то спешат люди. Здесь жизнь такая, спокойная, тихая, умиротворённая, сидишь и слушаешь неумелое пение воробья и следишь за их каждым движением шорохом, позабыв обо всём на свете. А стоит лишь перейти этот угол, как сразу же с каким-то странным гостеприимством встретит тебя шум и новый, быстротечный, нервный ритм жизни. Странно это всё, очень странно.»
Он поднял глаза на небо. Лучи ясного осеннего, ещё по-летнему тёплого солнца, игрались в зелёной листве деревьев, посаженных в первый год заселения в этот новый район. Восьмилетний Лёша ещё тогда держал саженец этого деревца, берёзки, когда его папа смело и уверенно присыпал корни дерева почвой. Фотография, вернее вырезка из городской газеты весит на стене в их квартире по сей день. Старая, потерявшая свои цвета, она продолжает радовать взор её участников.
— Гляди, Лёшка, это ты. Такой маленький ещё был, а теперь жених. — каждый раз за семейным обедом повторяет отец.
— Жених. — тихо и непринуждённо повторяет Лёша. — Был бы, коль невеста нашлась бы. — ухмылялся каждый раз тот.
— Найдётся. И ещё не одна. Вон какой красавец у нас вымахал! — хлебая борщ, и закусывая его хлебом отвечал сыну глава семейства.
— Красавец красавцем, но ещё жениху нашему, не мешало бы за голову взяться. Женщины бестолковых не любят.
Мама оторвалась от нарезки салата и свежих овощей, купленных на рынке. Парнишка просто мило улыбался. Сердце его было занято девчонкой. Голубоглазая, шустрая пионерка-активистка, с необычным именем, Искра. Детство она провела без отца, тот дал ей это причудливое имя и пропал без вести. Материнской любви она тоже толком не получала. Мать у неё была, но одновременно её с дочерью не было, из-за этого она и впала с головой в учёбу и занялась активистской деятельностью, которая спасала ту от ненужных мыслей и не давала возможности жалеть себя.
— Лёшка, что-то слишком тихий стал. — Саша подметил это ещё давным-давно, но решился сказать об этом именно сейчас. Обычно товарищ поддерживал его шутки своим громким и заразительным смехом, а сейчас его словно подменили. Он стал молчаливый, задумчивый и понемногу уходить в себя.
— Да, кстати. — подметила голубоглазая Искра. — Раньше ты был совершенно другой.
Она подошла к нему и присела на корточки прямо перед ним, вглядываясь своим пронзительным взглядом в каждую образующуюся морщинку его лица.
— Что случилось? — голос её, бархатный, мягкий звучал так необычайно нежно и сладко и сравнить его можно только разве что с колыбельной мамы, убаюкивающей своего непослушного младенца. Глаза её светились, не смотря на то что на улице стоял полумрак, какой-то её душевный огонёк зажёг их.
— Всё хорошо. — он тихо произнёс, вряд-ли кто-нибудь это услышал. Он был приятно удивлён заботой девушки. Её блеск её взгляда, точно дал огонь потухающему фитильку его души и на лице его засветилась улыбка. Улыбка эта не была принуждённой, выученной, она шла он чистого сердца, из глубины души уже давно пытаясь выбраться наружу и на щеках у него засветился небольшой румянец.
«Она заботится, думает обо мне… — он лежал на своей старой лавке, которая неприятно вписалась своими выступами ему в спину. — Как же она прекрасна. Её голос, глаза, руки. Когда она смотрит на тебя, хочется просто провалиться под землю и сидеть там до конца своих дней и одновременно хочется быть с ней, снова слышать её смех и заражаться им, зажигать свой душевный костёр, который уже потухает и совсем не горит, а только лишь слегка тлеет, отдавая остатки своего тепла в атмосферу, та что там, хочется просто сидеть с ней рядом и слышать её тихое, прерывистое дыхание. Как её можно не любить?..»
3 глава
Утро понедельника начинается как обычно. Подъем в семь утра, утренняя зарядка, сборы в школу и завтрак под задорную музыку, транслирующуюся по радио, играющую на всех улицах Москвы. Жёлтый троллейбус и толпа. В принципе, эти три слова уже характеризуют путь на работу и школу жителей не только столицы, но и других городов.
— Доброе утро. — обратился мужчина в расцвете своих лет к юноше, стоящему в очереди автомата за содовой.
— Доброе. — проговорил тот, почёсывая затылок, забирая у того стакан. Закинув одну копейку и нажав кнопку, он смотрел на набегавшую воду в ёмкость.
Пузырьки газировки пробегали по глотке парнишки, оставляя приятные ощущения, которые перекрывались сладким вкусом.
Солнце уже взошло и озаряло старое хлипкое двухэтажное здание школы, стоящей посреди огромного сада. Дорожка уже понемногу пряталась в опавшей, ещё по-летнему зелёной листве, приятно шурша под начищенными до блеска, чёрными туфлями. Посреди площадки, которая находилась прямо перед школой стоял штатив, где гордо развивался от малейшего дуновения ветерка красный флаг с изображением серпа и молота.
— Доброе утро, ребята, начинаем занятие по русскому языку.
Как обычно начался урок с приветствия и проверки домашнего задания. В классе затаилась гробовая тишина, прерываемая неугомонной учительницей, отвлекающейся на спящих учеников и хулиганов, ёрзающих в разные стороны.
— Ребят, представляете, Ленке купили новые часы! — прибежала Искра. В глазах у неё светился восторг, смешанный с непонятной злобой и завистью.
— Чему тут удивляться, — безразлично сказал Лёша, продолжая водить палкой по земле, глядя на узоры. — У неё же родители имеют свой собственный магазин.
— И то
