(об этом пойдет речь в третьей и четвертой книгах)… Ничего не изменилось.
Может ли народ любой из европейских стран, исключая СНГ, позволить такую беспардонную ложь, казнокрадство, обман своих граждан?! В любой стране – Польше, Латвии, Германии – привыкли из ошибок прошлого делать выводы, научились исправлять промахи, выходить из тупиковых ситуаций. А у нас читаешь о мздоимстве московских дьяков, путавших свой карман с государственным, о воровстве чиновников, казнокрадстве царских губернаторов, держиморд-полицейских и… видишь сегодня то же самое, но еще в бóльших масштабах. Как будто ничего не меняется со временем… Современные «власть предержащие», скорее всего, истории не знают, книг не читают и не делают соответствующих выводов. А ведь многие их предшественники плохо кончили.
Национальный характер – собрание общепринятых предрассудков народа о самом себе. А вот яркая черта жизни народов – это их привязанность, поэтическое восприятие, своеобразный культ своих старых исторических центров. Париж, Лондон, Рим, Краков, Вильнюс, Стокгольм – для их граждан не просто средоточие экономической и культурной жизни, организационно-политические центры, очаги гражданского строительства – это величественные реликварии их национальной жизни, светочи негасимой коллективной энергии, живые музеи прошлого, которые продолжают жить. А как у нас с этим обстоит дело? Как человек, который специализируется на исторических экскурсиях по Киеву, должен заметить, что наших соотечественников тоже интересуют воспоминания величественные и героические, романтические и сентиментальные, анекдоты и рассказы, связанные с памятниками и местами, курьезы, особенности быта и обычаев. Это волнует современников как свидетельство вечного, человеческого, неумирающего, бесконечно близкого, не считающегося с отдаленностью времени, с глубокой разницей в идеологиях, пониманиях, настроениях и критериях сегодняшнего дня. Отдаленность стирает остроту ушедших конфликтов и перебрасывает мостики понимания через идеологические различия, хотя, безусловно, каждый читатель, в соответствии со своими симпатиями, интересами и представлениями находит образы, события, ситуации, особенно близкие, созвучные и интересные именно ему. Но, в той или иной степени, всех интересует общее, если можно так выразиться, временное окружение. Надо только придерживаться критериев истинности, приступая к изложению.
Отдельно, в виде притчи, остановлюсь на понятии правдивости изложения. Однажды знаменитый греческий философ Сократ встретил знакомого, который сказал:
– Сократ, знаешь, что я только что услышал об одном из твоих учеников?
– Погоди, прежде чем ты мне это расскажешь, я хочу провести небольшой экзамен, который называется «испытание тройным фильтром». Было бы неплохо, чтобы ты минутку подумал и профильтровал то, что ты собираешься мне рассказать. Первый фильтр – на правдивость. Ты абсолютно уверен, что то, что ты собираешься мне рассказать, является абсолютной правдой?
– Нет, Сократ, я услышал об этом от одного знакомого и решил…
– Значит, ты точно не знаешь, правда это или нет. Тогда давай применим второй фильтр – добродетель. То, что ты собираешься мне сказать о моем ученике – это что-нибудь хорошее?
– Нет, как раз наоборот…
– Итак, ты хочешь мне сказать о нем что-то плохое, но ты не уверен, правда ли это. Однако ты по-прежнему можешь пройти испытание и сообщить мне эту информацию, если она пройдет через третий фильтр – полезность. Принесет ли мне то, что ты собираешься рассказать, какую-либо пользу?
– Скорее всего, нет…
– Таким образом, если ты собираешься рассказать мне что-то отрицательное, неправдивое и бесполезное о моем ученике, то зачем это рассказывать вообще?
– Да, Сократ, ты как всегда абсолютно прав.
Именно поэтому Сократа считали великим философом и за это уважали.
В этой книге будет немало персонажей, для которых честь была превыше всего. Эпоха рождала немало поборников чести. У В. Даля читаем: «Честь – нравственное внутреннее достоинство человека, доблесть, честность, благородство души и чистая совесть».
«Внешнее доказательство отличия; почет, почесть, почтение, чествованье, изъявление уважения, признание чего-либо превосходства».
«Достойные уважения и гордости моральные качества и этические принципы личности; хорошая незапятнанная репутация, доброе имя».
Потом пришло другое время и другие понятия: «В социалистическом обществе имеет место национальная, профессиональная, отчасти классовая честь (которая имеет в своей основе лишь трудовой характер), а также коллективная и индивидуальная честь. Последняя связывается с личными достоинствами человека, в основе которых лежат его реальные заслуги перед другими людьми или перед обществом».
О другом близком понятии Даль пишет так: «Достоинство – стоимость, ценность, добротность, степень годности». «Достойность – приличие, приличность, соразмерность, сообразность; чего стоит человек или дело, по достоинству своему».
Наше время стирает точность определений, поэтому теперь достоинство определяется как «категория эстетики, отражающая моральное отношение человека к самому себе и общества к индивидууму… Аналогично понятию чести».
И. Ильин в статье «О рыцарском духе» подчеркивал: «Во всей великой смуте наших дней, среди крушений, бед и утрат, в раздорах и соблазнах мы должны помнить одно и жить одним: поддержанием и насаждением духа рыцарского служения. Ибо этот дух есть как бы воздух и кислород русского национального спасения. Вне рыцарского духа национального служения – всё бесцельно, всё тщетно, всё вредно. Вне его никто ничего не освободит и не возродит, а создаст только новый раздор, новую смуту и новую гражданскую войну на погибель России и на радость ее исконным и всемирным врагам». Тут я, дорогой читатель, рекомендую взять паузу и призадуматься!
А как хорошо сказал Шота Руставели: «Будь не только сыном своего отца, но и сыном своего народа». Поэтому меня интересуют не только «преданья старины глубокой», но и вчерашний, а еще более сегодняшний день. Мои размышления касаются всех временных пластов моего горячо любимого Города. Меня интересует не столько архитектура Киева, как те, кто тут жил и какие поступки совершал. У меня есть свои предпочтения: кое-кого я прощаю, а кого-то из описанных ниже героев – нет. Для полного прощения всем нужно пройти Суд Господень. А он для всех, совершивших преступления перед Городом и его обитателями, неотвратим.
Наш прекрасный Киев, в отличие от других древних городов, сильно пострадавший, постаревший, покрытый морщинами, освещается яркими лучами разных эпох – от бесконечно далекого до недавнего прошлого, непосредственно связанного с нашими современными проблемами и достижениями. Чувственное отношение к ушедшему проявляется в многочисленных примерах собирания, описания и реставрации памятников прошлого, независимо от того, что перед нами: старая открытка или доходный дом.
В предыдущих частях «Истории Киева» я опирался на свидетельства летописей, хроник и археологического материала, недостаток которых приходилось восполнять утверждениями и выводами разных ученых, тщательно изучавших тот период. С этой частью было легче работать, так как сохранились различные указы, записки, литературные свидетельства, которые дают возможность показать описываемый период более зримо. Мне хочется и в последних двух книгах выступить историком-рассказчиком, ярко и образно выписать страницы истории своего города, на которых постепенно раскрывается развитие Киева со времен присоединения Украины к Московии и до распада императорской России. Показать характерные моменты политической, социальной и культурной истории
