дочери народа обороняют свою страну от агрессии. А пять лет назад они защищали свой язык, стояли, митинговали, даже голодали возле Украинского дома в Киеве. Их понимали и поддерживали: закон, который с нарушениями приняли в Верховной Раде, был провокационным, его принимали по указке. Это не была защита русского языка и культуры. За закон боролись не «ревнители», а хулители, не знающие его и не читающие книг на русском языке, который отличается от «советского языка» (меткое сравнение В. Новодворской). Это грязная политика и непонимание привели к средневековой смуте, от описания которой я оторвался… Закончу свои размышления, отвлеченные от ХVII века, так: «Русского дома», откуда бы шло распространение достижений великой русской духовности – литературы и искусства – в Киеве нет!
365 лет назад Хмельницкий, хитрый политик и мудрый дипломат, рассчитал, что создать самостоятельное Киевское Великое княжество не представлялось возможным. В беспрерывной войне со шляхтой победителями чаще выходили казаки. Политика Крымского ханства была очень изменчива, а сама Украина не могла взять верх – на стороне Польши был весь католический мир. Для обеспечения постоянной помощи в борьбе за свои права Украине необходима была поддержка независимой державы. Для XVII в. государственный суверенитет был тождествен персоне законного, почитаемого монарха. Иного понятия просто не существовало. Славный Богдан при всей своей власти и популярности не имел такого признания, которое могло сформироваться только у его внуков и правнуков, то есть в случае существования династии. Даже «пихатi» польские магнаты для исполнения роли законного короля приглашали претендентов из Венгрии (Баторий) или Швеции (Ваза), вели переговоры с московскими царями и боярами. Вопрос о самоопределении украинских земель не стоял, потому что казачество на то время не понимало созидательного государственного строительства. Нужен был монарх, который смог бы обеспечить вновь сформированному и автономному обществу необходимую законность и защиту.
Самым подходящим был турецкий султан, достаточно сильный, чтобы защитить Украину от нападений, а удаленность его столицы исключала бы постоянное вмешательство. Определенные шаги в этом направлении были предприняты, и в 1651 году, после обмена посольствами, Оттоманская Порта формально признала своими вассалами гетмана и Войско Запорожское на тех же условиях подчинения, которые были у Крыма, Молдавии и Валахии. Но из-за распространенного среди православных неприятия «басурман» и внутренних неурядиц в самой Турции это соглашение стало фикцией и потеряло смысл. Более подходящим на роль покровителя Украины по всему стал царь Алексей Михайлович. Он – один из немногих царей – добрый и незлопамятный, считался «тишайшим» и истинно верующим, поэтому мудрый Богдан полагал, что с ним поладит, а московский самодержец не будет гнобить народ, который «волит под царя единого православного». Надеясь на незыблемость существующего положения вещей, гетман не мог представить всю алчность и ненасытность бояр, властолюбие грядущих российских монархов, которые, получив богатые и многолюдные земли, возомнили себя императорами, а из своего государства от Прикарпатья до Якутии стали формировать империю, включая в нее племена многих вероисповеданий и разные земли.
Как ни странно, сначала Москва особого желания принять Украину не изъявила. Держать в своем государстве таких подданных, как украинские казаки, она просто побаивалась, особенно после похода Петра Сагайдачного в 1618 году. В памяти старшего поколения были рейды казачьих ватаг по глубинкам царства. Но святой Киев – «Мать городов руських!» – очень уж хотелось видеть у себя. Там находилось столько православных святынь! После Переяславской Рады в состав Московии попала лишь незначительная часть земель современной Украины. Территория, которая была под контролем украинского казачества, в состав Московии не вошла.
Богдан Хмельницкий неоднократно обращался с предложениями присоединения к будущему «старшему брату». Так, в 1651 году гетман вместе с писарем Выговским посылал наказного полковника Полтавского полка Ивана Искру с тайной миссией в Москву, чтобы «він побачив царські очі» и передал ему: «…если царское величество гетмана и всё Войско Запорожское под свою властную руку принять не захочет, то их Бог рассудит. Казаки ни одному государству в подданство не поддадутся, венгерскому и крымскому правителям больше не верят, потому что они больше берут сторону польского короля, а к ним, казакам, относились неискренне. Теперь столько сил у казаков будет, что они крепко будут стоять против своих неприятелей, и отчизны своей и церкви Божьей не отдадут!» Но Москва по-прежнему действовала предельно осторожно, опасаясь принять новых подданных. Ощутив большие потери в войне с Польшей, московиты терпеливо выжидали, когда казаки и шляхта в своих постоянных стычках и сражениях не уничтожат друг друга, чтобы после этого завладеть обессиленной страной.
К 1653 году положение в Украине очень ухудшилось, оставалось только два выхода: или быть под чужим протекторатом или подчиниться Польше и распустить казацкое войско. Последнее решение больше всего не устраивало жителей Украины: за что тогда кровь православную проливали? Сокровенной мечтой каждого украинского юноши было стать членом славного запорожского рыцарства. А тут подчиниться ляхам!
Москва постоянно ощущала угрозу татарско-турецкого нападения, в составе войск которых всегда находились казачьи ватаги. Алексей Михайлович дал указание собрать Земский собор, чтобы получить одобрение на начало войны «за царскую честь». Но собор, состоявшийся 25 мая, ничего конкретно не решил: мол де это хорошо и нужно, но не время. Зачем нам этот вольный украинский люд? Что произошло, нам известно из письма царя: «Да будет вам ведомо: был собор на седьмой неделе в среду мая в 25 день и мы, Великий Государь с отцом своим и богомольцем Никоном патриархом московским и всея Руси, на том соборе многое время разговор чинили, и всех чинов людей допрашивали, – принимать ли черкас? И о том из всяких чинов и с площадных людей все единодушно говорили, чтоб черкас принять. И мы, Великий Государь за то, что они хотят располительными и самохотными сердцами нам служить, милостивым своим сердцем похвалили. И они, слыша наши милостивые государевы слова, наипаче обрадовались». Далее в послании сообщалось, что вопрос о присоединении будет решаться позднее. Но события развивались так стремительно, что 22 июня 1653 года Алексей Михайлович срочно послал сообщение о том, что берет Войско Запорожское «под свою руку» и собирает ратных людей ему в помощь для защиты «христианской веры».
В ноябре того же года московская делегация – Бутурлин, Алферьев, Лопухин – приехала на границу в Путивль и ждала указания на въезд на территорию Речи Посполитой. Основной причиной задержки было «образцовое письмо» – содержание церемониальных выступлений и «присяжные записи» – текст протокола присяги, которую должен давать украинский люд в случае перехода под московский протекторат. Этому придавали особое значение. Нужно было сделать всё поделикатнее, чтобы закабалить и при этом не обидеть. Текст неоднократно переписывали, посылая из столицы вдогонку
