Читаем без скачивания Я буду ждать - Вера и Марина Воробей

Галина постаралась изобразить на лице полное безразличие, но, судя по реакции Валентина, ей это не удалось.

– От кого это? – спросил он, наблюдая за тем, как девушка отправляет телефон на место.

– Да ерунда, – попыталась отмахнуться она. – Гороскоп прислали, хотя я не заказывала…

– Врешь! – неожиданно вспылил Валентин.

– Валик! – вмешалась Ирина Антоновна. – Как тебе не стыдно! Каждая девушка имеет право на секреты.

– Да какие там секреты! – попыталась спасти положение Снегирева. – Вечно шлют что ни попадя… Вам, Ирина Антоновна, сейчас просто необходимы витамины. – Она резко сменила тему и направилась в кухню. – Тут фрукты, – стала выкладывать на стол из пакета, – сок… Валь, – крикнула она в прихожую, так как Валентин за ними не последовал, – неси сюда торт. Его нужно в холодильник поставить.

– Ну зачем это все? – сокрушенно всплеснула руками Ирина Антоновна. – Спасибо, конечно, огромное… Но не стоило, Галочка, так тратиться, честное слово, не стоило…

– Это «Киевский», – объявила Снегирева, забирая у Валентина большую круглую коробку. – Ваш любимый.

– «Киевский»! – не смогла скрыть радости Валина мама. – Галочка, а можно я попробую? – Она совсем по-детски наклонила голову набок. – Вот такусенький кусочек?

– Какие проблемы! – с готовностью откликнулась Галина и принялась развязывать коробку. – Для чего же я его притащила? Да! – Девушка с силой хлопнула себя по лбу. – Самое главное забыла! Я же вам еще купила аспирин шипучий с витамином С и поливитамины. Сказали, самые лучшие. Валь, принеси, пожалуйста, мою сумку.

Ни слова не говоря, Валентин развернулся и вышел из кухни.

– Что это с ним сегодня? – шепотом спросила Ирина Антоновна, втыкая нож в ломкий, похрустывающий орехами и безе торт.

– Не знаю, – пожала плечами Галина.

– Никогда бы не подумала, что он у меня такой ревнивый… Ой! Какая вкуснятина! – воскликнула Ирина Антоновна, слизывая с ножа сливочный крем. – А ты будешь, Галочка? Тебе отрезать?

Но ответить Снегирева не успела, потому что в следующую секунду в кухню ворвался возбужденный Валентин.

– Гороскоп, значит? – сверкая глазами, выкрикнул он, держа в руке маленькую серебристую трубку. – Зачем ты мне врешь? Я же знал, что это от него!

– Да как ты… – От возмущения Галина начала заикаться: – К-к-как ты п-п-посмел читать?

– Вот так и посмел! – криво ухмыльнулся он и швырнул телефон прямо на торт.

– Ты что это? – Ирина Антоновна подняла на сына изумленный взгляд, потом вытащила из торта весь перепачканный кремом телефон. – Вот ненормальный! Псих какой-то! – ругалась мама, обтирая телефон фартуком. – Возьми, Галочка, и спрячь куда-нибудь подальше от этого ненормального психа! Мы ужинать сегодня будем или как?

– Значит, ты его простила? – Валентин сверлил Снегиреву взглядом, не обращая внимания на мать. – Отвечай, простила?

– Никого я не прощала. – Девушка отвела глаза в сторону. – И не думала даже.

– Но ведь ты с ним переписываешься! После всего, что было! Да ты… Ты просто…

– Может, мы не станем выяснять отношения при маме? – попыталась прекратить бурную сцену Галина.

– Да я с тобой после этого вообще… – От возбуждения Валентин не мог найти нужных слов. – Вообще! Слышишь, ты? Ты давно уже мне врешь, я знаю! Мне все всегда врут!

Бросив на Галину виноватый взгляд, Ирина Антоновна вышла из кухни, но, прежде чем оставить сына наедине с девушкой, укоризненно воскликнула:

– Валентин, я прошу тебя!

– Хватит! – потребовала Галина. Теперь она почувствовала себя несколько увереннее. – Я тебе сейчас все объясню.

– Да пошла ты!.. – в сердцах выдохнул Валентин и пулей вылетел за дверь.

Вздохнув, девушка окинула взглядом накрытый к ужину стол. С краю в круглой коробке возвышался порядком изуродованный торт. Внезапно она почувствовала едкий запах горелого теста и, нерешительно подойдя к плите, приоткрыла духовку. Так и есть: пирог с капустой сгорел. Она выключила газ.

Уже в прихожей, когда Галя одевалась, к ней вышла Ирина Антоновна.

– Не сердись на него, – дотронулась она до руки девушки. – Он у меня немного вспыльчивый… Зато отходит быстро, – улыбнулась она. – Ты позвони нам вечерком, ладно? А я уж с ним поговорю, прочищу мозги… Может, заберешь тортик-то? Я отрежу кусочек, а остальное забирай!

– Да что вы! Я же вам принесла, – через силу улыбнулась Галина. – Выздоравливайте. Я пойду.

Уже на улице она полезла в сумку проверить, не забыла ли мобильный телефон. Обнаружив там упаковку шипучего аспирина с витамином С и коробочку поливитаминов, девушка какое-то время постояла, раздумывая, не вернуться ли ей, но потом чуть ли не бегом пустилась в сторону автобусной остановки. Новая встреча с Валентином не сулила ей ничего хорошего. Если их отношения не наладятся в ближайшее время, то она выберет момент, когда Валентина не будет дома, и занесет лекарство Ирине Антоновне.

Господи! Ну почему ей так не везет? В кои-то веки встретила нормального, можно даже сказать, отличного парня, да и тот оказался жутким ревнивцем. И как только Валентин догадался, что сообщение пришло от Игоря? И все же, что бы там ни было, он не имел права копаться в ее сумке и читать присланную ей эсэмэску! Не имел. И потом, этот хамский выпад… Никогда прежде Валентин не позволял себе разговаривать с ней в таком тоне. Конечно, она готова простить ему и эту грубость, и даже то, что он без спросу залез к ней в сумку. Потому что на самом деле Валентин и вправду был редким по своим душевным качествам парнем. А сегодняшний инцидент – это что-то из ряда вон выходящее. Что же теперь будет? Неужели Валентин так и не захочет выслушать ее объяснения? Ведь вина Галины только в том и заключается, что она ответила на письмо Игоря. Не на письмо даже, а на настоящий призыв о помощи. Теперь Снегиревой казалось, что именно это и заключало в себе письмо Игоря – призыв о помощи.

3

По дороге домой она решила, что, войдя в квартиру, первым делом включит компьютер и прочитает его письмо. На самом деле, закрыв за собой дверь и разувшись, Галя отправилась в ванную.

«Как странно получается, – размышляла девушка, стоя под едва теплым душем. – Значит, посылать письма и эсэмэски Игорь не боится, а позвонить духу, наверное, не хватает… А может, прекратить это все? Вряд ли он отважится мне позвонить. Вот не стану отвечать на его письмо. И даже читать его не стану. И пусть все плавно сойдет на нет. А чему, собственно говоря, сходить на нет? – спрашивала себя Снегирева и сама же отвечала: – Нечему. Ни о каком возобновлении отношений не может быть и речи. А это его второе письмо… Так ведь я сама попросила дать разъяснения. Так и написала: „Жду разъяснений“. Вот Игорь их и дал… Нет, все-таки надо взглянуть, что там у него стряслось…»

Галина выключила душ, плотно закрутила краны. Она не стала вытираться, а лишь набросила на плечи белый махровый халат, запахнула его, завязала пояс и отправилась в комнату, к компьютеру.

Второе письмо оказалось чуть длиннее первого:

«Галя, спасибо за то, что ответила. Понимаю, тебе нужны разъяснения. Скажу лишь одно: вчера я встречался с профессором Силецким, и между нами состоялся серьезный, очень серьезный разговор. Думаю, ты уже поняла, о чем мы говорили. Но ведь я ничего не знал! Не хочу, чтобы ты считала меня последним мерзавцем. И так у тебя для этого достаточно оснований. Теперь ты понимаешь, почему я так настойчиво прошу тебя о встрече. И потом, знаешь, без тебя моя жизнь как-то потеряла смысл. Но не думай, я не такой осел, чтобы надеяться на твое прощение. Просто хочу вернуть тебе долг. Пожалуйста, давай встретимся. Я буду ждать. И.»

«Нет! Нет! Нет! – стучало в висках у девушки. – Не может быть! Ведь профессор обещал мне, он дал слово, что ни при каких обстоятельствах не скажет Игорю, откуда на самом деле взялись деньги на операцию! Что же заставило его нарушить слово?»

Тогда, примерно год назад, Снегиревой с помощью репортажа, снятого корреспондентами программы «Времечко», удалось раздобыть необходимую сумму. Впрочем, часть денег составляла премия, которую Галина получила за победу в поэтическом конкурсе. Конкурс был весьма своеобразный: его участники должны были писать исключительно на патриотическую тему. Снегирева так и назвала свою поэму – «Патриот». Неожиданно для нее самой поэма получилась искренней и в отдельных частях пронзительной, не говоря уже о ее художественных достоинствах. Впрочем, профессор Силецкий, помнится, даже не спросил тогда, откуда у столь юной девушки, еще школьницы, взялись такие деньги – пять тысяч долларов. Он лишь пообещал, что сделает все, чтобы операция прошла удачно. Впрочем, в этом и без его заверений Галина ни на миг не усомнилась бы. И еще профессор Силецкий дал честное слово, что не расскажет ни Игорю, ни его родителям, кто заплатил за операцию. Галине и сейчас не верилось, что профессор мог нарушить слово – таким порядочным и надежным человеком он ей тогда показался.