Солдаты остановились на противоположном берегу реки. И людям, и животным не хотелось лезть в ледяную воду.
— Это он, — прошептал Рис.
— Он? Ты имеешь в виду Рэндолфа Фицхью, лорда Роузклиффа?
— Нет, это его брат, Джаспер Фицхью. Тот, который убил моего отца.
Ронуэн взглянула на Риса. Ее отца тоже убили англичане. Ее отец был хорошим человеком, честным тружеником. С другой стороны, отец Риса был ничуть не лучше англичан. Хотя и валлиец по рождению, он был жаден и очень жесток. Насколько помнила Ронуэн, он не был ни хорошим лидером для своих людей, ни добрым отцом для Риса.
Но сейчас не время вспоминать об этом. Джаспер Фицхью — их общий враг. Ронуэн уже несколько лет его не видела, но тем не менее без труда узнала. Высокий, с длинными каштановыми волосами, красивый. О нем судачили все женщины деревни, когда мужей не было рядом и они были уверены, что дети их не слышат. Однако Ронуэн считала своим долгом знать все обо всех, и она узнала о Джаспере Фицхью достаточно много, чтобы проклясть его.
Плохо то, что он англичанин. Все они чудовища.
Плохо то, что он мужчина. Все они нарушители спокойствия.
Хотя справедливости ради следует отметить, что все это не его вина. Бог создал его англичанином и мужчиной.
Однако он был далеко не лучшим мужчиной: пьяницей, бабником, игроком. Его хотели сделать служителем церкви, но святые отцы отвергли его. Он побеждал и англичан, и валлийцев и был крайне неразборчив в выборе женщин. Его пассиями в основном становились жительницы Уэльса, поскольку лишь немногие из них были замужем.
Ронуэн внимательно рассматривала его, стараясь понять, почему добропорядочные валлийки вдруг опускаются так низко, что начинают развлекаться с английским рыцарем. Валлиец, даже обладающий таким плохим характером, как ее отчим, все же лучше для валлийки, чем англичанин. И не важно, насколько приятно его лицо и хорошо вылеплено тело.
— Когда-нибудь я его убью, — торжественно пообещал Рис.
— Я помогу тебе, — пробормотала Ронуэн и, подумав, добавила: — Только если ты помоешься.
— Мне не нужно мыться. И мне не нужна девчонка в помощь.
А внизу, на берегу реки, Джаспер Фицхью внимательно осматривал каменистую равнину. Ему очень хотелось поскорее вернуться в замок Роузклифф. Он слышал, что к сэру Новеллу, архитектору, отвечавшему за все строительные работы в Роузклиффе, вскоре должны пожаловать две дочери. У Джаспера не было англичанки с самого празднования Дня святого Криспина, то есть уже больше полугода. Конечно, придется соблюдать осторожность, ведь Рэнд не одобрит, если он позабавится с юной девственницей. Но хотя бы одна из двух уж наверняка успела поваляться с мужчиной в постели.
Он снял бурдюк с седла и сделал большой глоток красного вина. Потом вытер губы и прищурился: кто-то определенно наблюдал за ними, прячась за большим валуном на склоне холма.
Джаспер отъехал в сторону от остальных, якобы чтобы облегчиться. Еще раз посмотрев в сторону валуна, он заметил две головы, но это были явно не мужчины. Слишком уж маленькие головки. Дети?
Он наклонился, чтобы почесать лодыжку, и незаметно поднял камень, который тут же молниеносным движением бросил в прячущуюся парочку. Они бросились прочь как зайцы — мальчик и девочка чуть постарше. Дети резво улепетывали вверх по склону холма. Англичане свистели и улюлюкали им вслед.
— Поймаем их? — спросил один из рыцарей по имени Ален.
Джаспер покачал головой.
— Незачем, они же дети и вполне безопасны.
— Но они не всегда будут детьми, — фыркнул Ален.
Нет, конечно. Но его брат считал, что, как бы ни была скучна повседневная, небогатая событиями жизнь, только дурак станет затевать войну исключительно ради острых ощущений. В этом Джаспер был с ним полностью согласен.
— Мы ничего не выиграем, терроризируя валлийских детей, разве что взбудоражим их родителей. Разве этого мы добиваемся? Ладно, на сегодня хватит. Давайте повернем обратно в Роузклифф. Я уже сыт по горло мужской компанией. Мне нужна женщина.
Книга I
Я увенчал ее голову нежными цветами, а она мою — шипами,
Я дал ей изысканного вина, а она мне — краски.
Из стихотворения неизвестного средневекового автораГлава 1
Замок Роузклифф, Северный Уэльс
3 апреля 1144 года
Джаспер Фицхью сидел на деревянном стуле с высокой спинкой, вытянув длинные ноги, потягивая вино, без видимого энтузиазма передвигал фигуры на шахматной доске. Но он внимательно следил за своим братом Рэндом. Вскоре после полуденной трапезы к нему прибыл гонец. Посланник от Саймона Ламонта.
Джаспер знал, что Рэнд не доверяет Ламонту. Однако требование представителя дочери старого короля Генриха Матильды нельзя просто так проигнорировать. Матильда требовала поддержки Марчеров против ее кузена, короля Стефана, который, как она утверждала, украл британскую корону у нее и ее юного сына.
Что ответит Рэнд?
Джаспер наблюдал, как брат мерит шагами огромный зал, двигаясь взад-вперед перед массивным, украшенным резьбой очагом. Его тень, длинная и темная, падала на детей, игравших на ковре. Дети его не боялись. Для своих людей Рэнд был великим рыцарем, для врагов — грозным противником, а для своих детей — добрым и любящим отцом. Они продолжали играть, изредка поглядывали на озабоченного чем-то отца.
Джаспер вздохнул и сделал еще один глоток. Вот уже десять лет он живет в замке Роузклифф. Десять лет остается в тени своего брата. И хотя он знал, что ничем не уступает брату, а в некоторых отношениях даже превосходит его, такая жизнь больше его не устраивала. Его беспокойство в последнее время усилилось. У него был дом, в котором он мог жить, он имел достаточно женщин. При желании он мог сколько угодно охотиться, у него было вдоволь еды, а содержательница пивной в Роузклиффе оказалась настоящей волшебницей, способной творить чудеса из ячменя, солода и хмеля. Но теперь ему этого было мало.
— Нет! Нет! — нарушил вечернюю тишину пронзительный вопль трехлетней Гвендолин. — Мое!
— Убирайся отсюда! — возмутился Гэвин, не подпуская сестру к игре, в которую он играл с Изольдой.
— Мое! — продолжала требовать Гвен.
Она изо всех сил толкнула брата, но семилетний мальчик лишь ухмыльнулся, даже не потеряв равновесия.
— Ты не можешь с нами играть, ты еще слишком мала, — сказал он и повернулся к Изольде. — Теперь твоя очередь.
— Мама! — заплакала Гвен.
