Мама заготавливала на зиму варенье, и я всегда увозил с собой от родителей баночку малинового или смородинового. Но в этом году всю собранную ягоду я увёз в город …
Кто так бережно готовил меня к неизбежному? Кто?
Было вот ещё что – со мной. Мама заболела в феврале, а в марте заболел я. Но болезнь моя была какая то странная. Я ложился спать, и если лежал на спине или на правом боку, то засыпал без проблем. Но если ложился на левый бок, у меня где-то в области солнечного сплетения начинала проявляться боль, сначала едва ощутимая, но нараставшая, и если я не поворачивался на спину, боль становилась невыносимой. Но как только я поворачивался и ложился на спину – боль, также медленно, отступала и минуты через три-четыре исчезала полностью. Я терпел с неделю, но ничего не менялось, и я пошёл к терапевту. Выслушав меня, измерив давление и прощупав мой живот, пожала плечами – Ничего не нахожу.
– И что делать? – спросил я
– Давайте сделаем ЭКГ и УЗИ органов брюшной полости – выписала направления – Когда будет готово, подойдете без записи.
В то время – это был 2000 год – мне и ЭКГ, и УЗИ сделали за несколько дней.
И вот я сижу перед терапевтом, а она читает заключения и поднимает глаза – Да у тебя прям как в сказке.
Не помню, выписывала она мне что-нибудь или нет. Боль прошла где-то через четыре месяца и больше не проявлялась. Уже потом, когда мамы не стало, я осознал – что это было.
Разрывающий ложе сна.
Так истончалась и рвалась «пуповина» родовой связи между мамой и мной, первенцем.
Ещё вспоминаю тот день в конце сентября. Я на выходные приехал в деревню, и мы с мамой что-то делали в палисаднике. Я уже не помню из-за чего я заупрямился. Мама попросила один раз, а я упираюсь. Второй раз, а я опять гну своё и вижу слёзы, скатывающиеся по щекам мамы … она плакала беззвучно .. даже всхлипывания отдавались болью … У меня внутри всё перевернулось … Пишу сейчас и вижу … и не могу сдержать слёзы …
Где-то в середине августа я возил маму в Новосибирск, в клинику в Ленинском районе. Наверное делали МРТ. Я смутно помню заключение, какое-то лекарство прописал врач, проводивший обследование, я вроде бы его купил, но слова из заключения – метастазы 4-й стадии – вертелись и вертелись в голове. Я, тогда, не знал, что это означает. Мелькала мысль про рак, но я отметал это. А когда шли от остановки до клиники, мама, хоть и с трудом, прошло почти полвека, узнала где мы. Мама с 1949 года по 1953 работала на заводе «Сибсельмаш», и по этим улицам ходила с подругами. Это был последний раз, когда мама была у меня, в городе. Вечером мама попросила, чтобы я принёс в тазике воды в комнату. Она хотела помыть ноги, но не смогла наклониться. И вот она сидит со слезами на глазах от обиды за свою беспомощность, и я встаю на колени, и мою маме ноги … и слёзы душат-душат меня … Ещё помню как папка, когда мы вернулись в деревню, прочитав заключение, выдаёт своё —Да это рак …
Недели за две до праздника 4 ноября (2000 года) мне приснился сон.
2
Сон
Приснилась моя квартира. Я, жена и дети. Я иду в зал через прихожую и в это время стучат в дверь. Я подхожу и открываю дверь. Там Сашка, мой друг из детства. О, Юрка – говорит он, и протягивает руку, и мы здороваемся. И он заходит, и за ним вваливается целая толпа каких-то людей. Кого-то из них я узнаю, кого то нет. И они сразу направляются в зал, и усаживаются за стол, и начинают гулеванить. А я стою в проёме прихожей, прислонившись к косяку, и молча взираю на эту толпу, на эту гулянку и где-то на подсознании осознаю, что ко мне это никакого отношения не имеет. А когда, через какое-то время, до меня доходит, что моих детей в квартире нету, подходит жена и, накидывая на плечи платок, говорит – Ну я пойду – и уходит. А толпа всё гулеванит, и одни встают и уходят, а приходят и садятся за стол другие. А следующим кадром я среди толпы в прихожей, люди одеваются, жмут мне руку и начинают уходить, рядом со мной в кружок стоят три бабушки и между нами вьются ребятишки, и кто-то из гостей зовёт их, и ребятишки исчезают, и … и я просыпаюсь.
Сон оставил какое то гнетущее впечатление, и я этот сон носил в себе, и никак не мог расслабиться и отвлечься.
…
Это произошло в октябре 1995 года, через два дня после моего дня рождения, когда мне исполнилось 40 лет. Страх смерти у меня проявился очень рано, Я помню как плакал, прижимаясь к маме и говорил сквозь слёзы, что не хочу умирать. Я учился в первом классе. Мама прижимала меня к себе, гладила мою голову, но утешить не могла. Это происходило вечером, перед сном и мама укладывала меня и я засыпал. А утром надо было собираться в школу, завтракать, идти в школу, друзья, уроки, перемены, и я погружался в водоворот своих детских забот, и это отвлекало меня. Но раз в два-три месяца на меня наползал этот страх – страх смерти, и я застывал, осознавая своё бессилие и неспособность хоть как-то повлиять на неизбежное. Помню своё смятение летом 1984 года: иду по Красному проспекту, солнце, шелестят листьями тополя, воробьи скачут-порхают, о чём то чирикают между собой, а я замираю от мысли, холодной как вечная мерзлота – меня не будет, а воробьи вот также будут порхать, купаться в пыли и чирикать … Помню какую-то статью, в какой-то газете, в которой давались советы, как побороть в себе этот страх – страх смерти. Прочёл. Попробовал. Голый вассер.1 У меня был трактатик, в том октябре 1995 года. В трактатике что-то было написано про Христа. Подробностей не помню. Но когда читал, споткнулся на фразе о бессмертии. Говорилось там ещё о грехе, и был образец коротенькой молитвы покаяния. И переклинило меня, и сознание моё всё возвращалось и возвращалось к этой фразе о бессмертии, и молитве покаяния. Оговорюсь сразу: ни в коем случае сейчас, здесь я не пытаюсь навязать своё
