То ли это были усугубленные беременностью надуманные страхи, то ли реальная опасность, я решила спросить у Альберто в один из приездов.
Он задумчиво доел остатки ужина, прежде, чем ответить.
‐ Я думаю, однажды это произойдёт. Я ведь не один езжу между Лунагардом и Пустошью. Но я путаю следы, а кто-то… вполне может привести слежку.
‐ А как же быть?
‐ Готовиться. Я об этом постоянно твержу старейшинам.
‐ Мне страшно, — честно сказала я.
‐ В жизни в это не поверю, после истории с Ферраламо, — улыбаясь сказал муж, но потом увидел мой взгляд и стал серьёзным, — с Бертольдом. Насколько я знаю, ещё ни один из единоверцев на него не покусился. Кроме тебя…
‐ Тогда тоже было от страха. И от отчаяния.
‐ Теперь у тебя есть я. Прости, что тогда не успел…
Чуть позже тем же вечером он мягко обнял меня со спины, положив руки на уже немного округлившийся живот. В одежде я всё ещё была стройна и не производила впечатление беременной женщины, а без одежды меня никто не видел, только я уже могла оценить, как пока что слегка изменилось моё тело.
‐ Алекса… — выдохнул мне Альберто в волосы, заскользив по моему телу руками.
Я понимала как тяжело ему быть рядом и сдерживаться, он на самом деле вёл себя очень деликатно, аккуратно, но настойчиво приручая меня, отбирая меня у Леонардо. Я гнала навязчивые мысли о моём первом и всё ещё единственном мужчине, стараясь изо всех сил переключиться на Альберто. Я видела как он желал меня, но при этом был мягок и осторожен. Кроме поцелуев и объятий дальше у нас так и не зашло, и меня это беспокоило, потому что я чувствовала свою вину перед этим мужчиной. Я решительно повернулась к нему.
‐ Я готова, — сказала я мужу, глядя в глаза.
‐ Ты уверена?
‐ Более чем, — соврала я. Но я была уверена в другом, что я никогда не буду готова, пока не сделаю это.
Темные глаза Альберто полыхнули торжеством в полутьме комнаты. Я услышала как шумно он задышал, всё же это было жестоко с моей стороны спать с ним рядом и не разрешать дальнейших действий.
‐ Я люблю тебя, Алекса. И сделаю так, что ты тоже полюбишь меня… — он прижал меня к себе, впервые целуя страстно и ненасытно, так горячо и жадно, что мои ноги тут же подкосились. А ещё я сразу ощутила бедрами как сильно он хочет меня.
Я старалась не думать о том, как было с другим мужчиной, я изо всех сил пыталась сосредоточиться на происходящем здесь и сейчас. И в какой-то момент у меня получилось!
Альберто определённо умел обращаться с женщинами, поэтому вскоре моё дыхание стало сбиваться, а сердце билось всё сильнее, и отнюдь не от испуга.
‐ Милая моя, любимая… — шептал муж, получив доступ к моему телу и избавляя меня от одежды.
Одним из моих страхов было то, что мои нынешние пропорции могут оттолкнуть супруга. Но ничего подобного не произошло, Альберто жадно смотрел на мою подросшую грудь, которую всё ещё прикрывала тонкая сорочка, совсем не замечая небольшого округлившегося живота. Моё платье уже улетело куда-то в угол комнаты, когда я дрожащими руками пыталась снять одежду с мужа. Но тут его выдержка подвела: он не стал дожидаться и разделся сам, сняв сразу же и брюки.
‐ Ох… — я внезапно даже для себя засмущалась его обнаженного вида.
‐ Надеюсь не разочаровал, — плотоядно заулыбался Альберто и двинулся ко мне.
Ему нечем было разочаровывать женщин, и он это знал, поэтому, получив от меня разрешение, действовал смело и умело. Без конца осыпая меня поцелуями, Альберто гладил руками всё моё тело, распаляя во мне огонь. Мои страхи и неловкость сгорали в этом пламени, и вот я уже сама целую его и обвиваю руками и ногами, прижимая к себе.
‐ Какая ты, оказывается, пылкая… — восторженно произнёс муж, нависая надо мной меж моих бёдер, — Моя…
Выдохнув это короткое слово, он вошёл в меня, стирая мою принадлежность другому мужчине и заявляя свои права. И делал он это уверенно и жарко, настолько мучительно приятно, что пришлось зажимать мне рот рукой, чтоб не всполошить поселение.
‐ Тише, тише, моя радость… а то ворвутся соседи тебя спасать, подумают, что я тебя истязаю, — счастливо улыбаясь, говорил Альберто.
Да, домики в поселении стояли близко друг к другу и не отличались шумоизоляцией.
‐ Тебе хорошо, милая? — спрашивал меня он.
‐ Очень, ооочень хорошоооо… — выдыхала я, подходя к пику наслаждения.
Мне стало легче после того, как наш брак с Альберто стал настоящим. Мне показалось, что я когда-нибудь смогу забыть того, кто бросил меня в тюрьме, устраивая личную жизнь. Я решила, что теперь всё пошло по правильному руслу. Так я думала, засыпая на плече мужа, и ещё не зная, что моим робким надеждам вскоре суждено рухнуть.
Глава 2
Леонардо хозяйничал в тайнике, который устроил задолго до своего заточения, предвидя, что однажды двойной жизни придёт конец. Он искал один уникальный амулет, который сделал сам по инструкции из одной запрещённой книги. Амулет был опробован ещё во времена студенчества, когда Лео пробрался в защищенную кучей заклинаний и артефактов лабораторию профессора Бруно. Сделано это было на спор, и второй студент от злости и зависти даже пытался сдать Леонардо профессору, но доказательств присутствия его в лаборатории так никто и не нашёл.
Те практически беззаботные времена остались в другой жизни, а теперь стояли задачи посерьёзнее. Охотник готовился к вылазке в разведку. Он собирался выяснить, что происходит в поместье Ферраламо, потому что Кристанна правду не говорила, а Главный Инквизитор носа за пределы дома не показывал. И наверняка защитился от опального сына так, что страшно было представить. Страшно кому угодно, но не Леонардо.
Найдя медальон, он повесил его на шею и, не задерживаясь, пошёл к выходу.
Поместье навевало грусть… не по былому, а по несбывшемуся. Прекрасный дом с удивительно красивым садом зимой был особенно сказочным. Казалось, что он создан для счастья и семейного тепла. Но нет.
Леонардо вздохнул и направился к центральному входу. В доме был тайный тоннель, что вёл из-за пригорка прямо на кухню, но, наверняка, его больше всего нашпиговали ловушками, поскольку логичнее было ожидать Лео оттуда. А он решил зайти как хозяин, через парадный вход. Только тайно.
Когда-то давно Леонардо в одной книге прочитал о
