дело наживное.
Всю жизнь мы нуждались, живя под гнетом отца-алкоголика. Все, что он зарабатывал — спускал на выпивку, а мать горбатилась на двух работах, пытаясь прокормить меня и трех сестер, чем не переставая попрекала нас день изо дня, жалуясь на свою горькую судьбу.
Она судила по своему печальному опыту, считая, что, чем дальше находится муж — тем будет лучше для меня.
Но как объяснить ей, что богатство не способно заменить человеческое тепло? Что иногда хочется поделиться чем-то с близким и родным человеком?
Если вначале, по своей молодости и неопытности, я восторгалась этим богатым домом, похожим на дворец, то сейчас чувствовала себя в нем заключенной.
Какими глупыми казались теперь мои первоначальные надежды! Я действительно думала, что если буду слушаться и пытаться угодить во всем, то рано или поздно Камал оценит это и поймет, какая я достойная жена.
Но время шло, а он все больше отдалялся. Если вначале нашего брака он проявлял хоть какой-то интерес ко мне, то теперь и эта небольшая искра внимания пропала.
Он даже покинул нашу комнату, перебравшись в гостевую и сразу же уходя в нее после нашей близости. Будто бы чувства унижения от того, что он является приходящим мужем, было для меня недостаточно. Не будь я такой малодушной, вообще запретила бы ему к себе прикасаться. Но разве нашлось бы у меня смелости и решительности на такое?
Я привыкла жить по правилам. И понимала, что муж имеет полное право делать со мной все, что пожелает. Я же не имела никакого права что-либо ему запрещать.
Так и продолжала из года в год жить в этой золотой клетке, не в силах бороться за свою свободу и самостоятельность.
Когда узнала, что муж женился во второй раз, почувствовала себя еще более ущербной. Взгляд свекрови ясно говорил, что в произошедшем она винила меня. Но что я могла поделать с мужем, который меня не хочет?
Он захотел другую, женился на ней и увез в свой город, в то время как я, словно в заточении, сидела около его матери.
Я любила свекровь и была ей благодарна, но понимала, что сын для нее всегда будет ближе и дороже. И это обижало меня.
Меня спасал мой кулинарный блог, который я вела уже целый год. Я пыталась хоть как-то отвлечься, и у меня это получалось.
Случайно узнав от местных сплетниц, каким способом женился Камал, пребывала в шоке. Как мог мой холодный и рассудительный муж прибегнуть к похищению невесты?
Вся злость на вторую жену прошла, когда мне стало понятно, через что ей прошлось пройти. Да и в чем была ее вина, если мой муж вынудил ее на этот брак?
Глупо винить других в своей несостоятельности.
Но хуже всего было то, что Камал решил устроить пышную свадьбу в Питере и потребовал присутствия матери на этом торжестве. Я боялась, что свекровь примет новую невестку и я стану уже немилой. Забыв о внимании мужа, до этих пор я хотя бы вдоволь получала любовь его матери, и теперь панически боялась ее лишиться.
И что ожидало бы меня, если бы я вернулась к своим родным?
Упреки и косые взгляды. Разведенная женщина в нашем обществе приравнивалась к товару второго сорта.
Уж лучше иметь хотя бы статус и уважение законной супруги, чем носить клеймо разведенной.
Я ведь даже не ревновала Камала. Я прекрасно знала, что он не ведет отшельнического образа жизни, и после его новой женитьбы моя жизнь не претерпела особых изменений.
Вначале, конечно, мне было трудно принимать сочувствующие взгляды окружающих.
Все считали, что если мужчина берет новую жену, значит, его первая супруга в чем-то виновата: недостаточно хороша, если возникла необходимость во второй.
Радовало и успокаивало только то, что свекровь не прониклась теплыми чувствами к новой невестке. Она даже ночевать там не осталась, вернувшись домой поздно ночью. Выдала мне поток информации, сетуя на то, что Камал мог променять меня на эту бледную моль, которая совершенно не следует нашим традициям и выглядит, как одна из тех девиц, что окружали ее сына в этом проклятом Питере.
Я не удивилась этому, ведь мужа невероятно бесил даже платок, покрывавший мою голову. Я и сама долго не могла привыкнуть к нему. Но свекровь еще до свадьбы настояла на том, чтобы я покрылась, а мой свадебный наряд был скромным, соответствующим ее понятиям о нравственности.
Конечно, вначале все во мне противилось этому, да и какая бы восемнадцатилетняя девушка отказалась бы от образа диснеевской принцессы в день своей свадьбы?
Но потом я привыкла. Все же это было лучшим выходом, чем перспектива и дальше оставаться в убогом родительском доме, в деревне, где все указывают на нас пальцем из-за пьющего отца.
Когда Камал привез к нам Сакину, я окончательно поняла, что теперь меня уже совершенно не волнует ни он, ни его равнодушие ко мне. Это больше не вызывало ни ревности, ни гнева.
Обида кольнула только однажды, в момент, когда муж, который утверждал, что не может спать рядом с кем-то, настоял на том, чтобы Сакина ночевала в его комнате.
Я снова подумала о том, что все дело в моей несостоятельности…
***
— Надеюсь, ты отнесешься с пониманием к моим словам, — открывая какую-то папку, начал разговор Камал.
Прошло три недели с похорон свекрови, но мне до сих пор было трудно поверить, что ее больше нет в этом мире.
— Наш брак был ошибкой. Да ты и сама это прекрасно понимаешь. У тебя впереди вся жизнь, ты встретишь достойного мужчину и построишь свою семью. Ты знаешь о моих чувствах к Сакине, мне не нужно двоеженства. У нас с тобой давно нет супружеских отношений. Думаю, что мое желание развестись не стало для тебя сюрпризом, — он запустил руку в волосы, явно нервничая и не зная, какой реакции следует ожидать в ответ.
То, что он безумно любит вторую жену и счастлив, ожидая рождения их общего ребенка, я знала. При мысли о том, что Камал, раньше
