Читаем без скачивания Ремарк и миражи - Андрей Бондаренко

— Э-э-э, — замялся Роберт. — Кажется, восемьдесят пять.

— Кажется ему, видите ли. Так не интересоваться ближайшими родственниками. Стыд и позор. Да ты совсем обнаглел, «маньячный» инспектор…. Я, вот, круглая сирота. И всё-всё-всё про это понимаю. Да, будь у меня родной дедушка. Я бы, я бы…

— Ну-ну, продолжай. Ты бы — что?

— Я бы пылинки с него сдувала. Вот.

— Пылинки. Понятное дело…

— Понятливых какой выискался, — разозлилась Инэс. — Летим в Буэнос-Айрес и точка. Все споры отменяются.

— Хорошо, в Буэнос-Айрес, так в Буэнос-Айрес. Как скажешь, — покладисто согласился Роберт. — И смены климата практически не будет. В Аргентине сейчас тоже — лето…. Только у меня будет одно непреложное условие.

— Какое?

— Не люблю гостиниц. Совсем, навсегда и однозначно. И зачуханные, и средненькие, и пяти-семи звёздные. Терпеть их не могу. Да и деда не хочется стеснять. Ведь, и Рой полетит с нами…

— Гав! — подтвердил из гостиной чуткий пёс, мол: — «Обязательно и всенепременно полечу. Другие варианты не рассматриваются. Даже и не надейтесь…».

— Поэтому и надо заранее снять апартаменты — с полноценной кухней и прочими бытовыми делами.

— Какие, собственно, проблемы? — якобы-равнодушно передёрнула худенькими плечами Инни. — Иди в наш совместный рабочий кабинет. Смело включай компьютер. И, задействовав могучий Интернет, бронируй — что приглянётся.

— И пойду.

— Так и иди.

— Только чуть позже…

— На что это, охламон белобрысый, ты намекаешь? На очередное выполнение супружеских обязанностей? По шестому кругу за вечер?

— Ага, по шестому, — глупо улыбнувшись, подтвердил Роберт. — А что, есть какие-то возражения?

— Никаких возражений. Вот, только…

— Что, любимая?

— Пить очень хочется…. Сгоняй на кухню за пивком, а?

— Без вопросов. А какого тебе принести?

— Что ещё за глупый и пошлый вопрос? Конечно же, «Кильмес-Кристаль». Будем привыкать к аргентинской классике…. Стой.

— Стою.

— Ты меня любишь?

— Люблю.

— А как — любишь?

— Как усталый двугорбый верблюд, бредущий — из последних сил — по раскалённой пустыне, вкусную и холодную водицу.

— Молодец, чеши за пивом…

Они прилетели в Буэнос-Айрес уже под вечер: сошли по самолётному трапу, получили багаж и — в специальном ветеринарном отделении — «переноску» с Роем, прошли на стоянку такси, отстояли десятиминутную очередь и, загрузив вещи в багажник, устроились на заднем пассажирском сиденье.

— Улица Виамонте, дом пять, пожалуйста, — назвал адрес Роберт. — «Меблированные комнаты Жоржиньо».

— Гав! — подтвердил из «переноски» Рой.

— Хороший выбор, — на сносном английском языке одобрил щекастый и усатый водитель.

— И чем же он так хорош?

— Гав?

— Тихий буржуазный район. Приятная и ненавязчивая архитектура. Много газонов, цветов и прочей зелени. Да и сам Мануэле Жоржиньо — славный малый…

«Славный малый» оказался высоким худым стариком с седыми моржовыми усами и задумчивыми лиловыми глазами трепетной горной ламы. Зарегистрировав новых постояльцев в толстой амбарной книге, он выложил на деревянную стойку массивный бронзовый ключ, щедро покрытый ядовито-зелёной патиной, и произнёс несколько коротких фраз на испанском языке.

— Нам надо подняться по лестнице на второй этаж и сразу после этого повернуть направо, — перевела Инни. — Крайняя дверь у двустворчатого окна…. Всё понятно. Доброй вам ночи, сеньор Мануэль.

Старик, пробормотав под нос что-то неразборчивое, развернулся и, громко шаркая подошвами стареньких сандалий по каменным плитам холла, скрылся за чёрной потрескавшейся дверью.

Сами же апартаменты оказались очень милыми и уютным: светлая мебель, пахнущая свежими сосновыми досками, просторная кухня, туалет с унитазом и биде, ванная комната, выложенная светло-бежевой керамической плиткой, тёплая вода, текущая тоненькой струйкой из никелированной трубы, прохладное, в меру накрахмаленное постельное бельё.

— Даже кресло-качалка имеется, — обрадовался Роберт. — Почти такое же, как и в нашей сиднейской квартире. Запрыгивай, Рой. Смелее…. И как оно тебе?

— Гав! — одобрил той-терьер, а после этого уточнил: — Гав?

— Твой «туалетный» поддон? Сейчас достану из чемодана. Практически уже достал…. И голубые гранулы, естественно, засыплю. Ну, а сам поддон в туалете и размещу…. Не возражаешь?

— Гав…

— Холодильник, как и следовало ожидать, девственно пуст, — проведя на кухне лёгкую ревизию, сообщила Инэс. — Зато имеется чайная заварка и сахар. А я, будучи девушкой предусмотрительной и запасливой, прихватила с собой из Австралии печенье, шоколадку и чипсы. Так что, с голода не умрём. Да и сухой корм для Роя сейчас извлеку из дорожного баула…. Милый, будешь звонить деду?

— Пожалуй, не стоит, — подував с минутку, решил Роберт. — Приятный сюрприз, что называется, будет. Завтра утром, предварительно перекусив где-нибудь, нагрянем к нему в гости. Как снег на голову…. Чур, в душ я иду первый.

— С чего бы, вдруг?

— С того, что я первым это придумал…. Или же…м-м-м, заглянем туда вдвоём?

— Ну, не знаю, право…

— Там достаточно просторно, я заглядывал. Запросто поместимся.

— Да я не об этом, — фыркнула Инни. — Что, девушке нельзя немного поманерничать, строя из себя стеснительную и робкую недотрогу?

— Манерничай, конечно, сколько хочешь. Не вопрос.

— А я передумала. Пошли в душ…

Утром они проснулись от громких и надсадных звуков клаксонов: за окном безостановочно и на разные голоса, невежливо перебивая друг друга, сигналили машины.

— Может, там что-то случилось? — сев на постели, забеспокоился Роберт. — Например, массовая авария?

— Гав? — поддержал из кресла-качалки Рой.

— Ничего не случилось, — сладко зевнув, заверила Инни. — Это просто Латинская Америка так здоровается с нами.

— Это в каком же, извини, смысле?

— В самом прямом. Вот, в твоей «бюргерской» и сонной Австрии — когда образуется дорожная пробка — что делают водители?

— Ничего они не делают. Спокойно и покорно ждут. Ну, и тихонько двигаются в общем потоке.

— Спокойно? Покорно? И никуда не вклиниваются? И друг друга «не подрезают»?

— Зачем? — удивился Роберт. — Какой в этом, извини, смысл?

— А ещё и дамам-водителям дорогу уступают?

— И такое случается. Причём, зачастую…. А в чём дело-то?

— Ни в чём, — огорчённо вздохнула Инэс. — Просто во всех латиноамериканских странах живут совсем другие люди. Во всех и совсем другие. Горячие такие, нетерпеливые, нервные и задиристые…. Просто так стоять в автомобильной пробке? Не посигналив от Души и не поругавшись с другими шоферами? Фи, как пошло и скучно. Не дождётесь. Да, и вообще, сдерживать свои эмоции — это очень неестественно и, более того, вредно для психического здоровья…. Встаём?

— Конечно.

— А душ посещаем по очереди? Или же совместно?

— Второй вариант, понятное дело. Как любящим друг друга супругам и полагается…. Кстати, звуковая какофония за окнами постепенно стихает. Пробка рассосалась?

— Скорее всего…. Рой, тебе придётся — некоторое время — провести в одиночестве.

— Гав?

— Возможно, что и до позднего вечера. Но не расстраивайся. Потом мы с тобой обязательно прогуляемся — по здешним уютным улочкам и зелёным скверам.

— Гав?

— Да, пока довольствуйся сухим кормом. Но на обратном пути я тебе куплю чего-нибудь вкусненького. Обязательно. Например, говяжьей печени и почек…. Договорились?

— Гав…

Они покинули «Меблированные комнаты Жоржиньо» в десять тридцать утра и, не пройдя по улице Виамонте и семидесяти метров, наткнулись на уютный безымянный ресторанчик.

— В очередной раз могучий Интернет не соврал, — сообщила Инни. — Во-первых, там утверждалось, что Буэнос-Айрес занимает одно из первых мест в Мире по количеству различных заведений общественного питания на один городской квадратный километр. Мол, почти на каждом углу можно найти какую-нибудь забегаловку…. А, во-вторых, говорилось о том, что многие новые аргентинские рестораны и кафе предпочитают открываться, и вовсе, не имея названий. Почему? Всё из-за того же своеобразного латиноамериканского менталитета. Мол, всё на этом Свете должно развиваться сугубо естественным путём, без искусственного нажима. В том числе, и название нового заведения, прямо-таки, обязано «сложиться» само по себе. То есть, его должны придумать — самостоятельно и без подсказок — посетители-клиенты. Вот, как они будут его именовать в разговорах между собой, так тому и быть. Местная привычка такая. Симпатичная и философски-выверенная, надо признать…

Завтрак, предложенный в безымянном ресторанчике, оказался простеньким и немудрённым, но — вместе с тем — сытным и весьма симпатичным: свежие пшеничные булочки, коровьи и козьи сыры в расширенном ассортименте, янтарно-жёлтое сливочное масло, ветчины и разнообразные копчёности, тонко нарезанная говядина вчерашней варки, а на десерт — кофе двадцати пяти сортов на выбор.