Решительно, Гейбрил Мэттьюс недооценивал своего сына. И Дэвид твердо решил доказать это.
Даже сейчас, с рассеянным интересом разглядывая новую секретаршу отца, Дэвид не упускал из виду свою главную цель: стать незаменимым, чтобы заставить отца считаться с собой.
Тем временем девушка поднялась из-за стола, прошествовала к двери и, распахнув ее, оказалась с Дэвидом лицом к лицу.
– Вы хотите войти или у вас есть какая-то другая причина пялиться на меня? – довольно недружелюбно спросила она.
Дэвид примирительно поднял руки.
– Я всего лишь размышлял о том, почему вы выглядите не слишком счастливой, и ваше агрессивное поведение только подтверждает мою гипотезу. У вас проблемы в личной жизни, и вы готовы сорвать свое раздражение на первом попавшемся вам мужчине, не так ли?
– Вы пришли к этому заключению на основании десятиминутного наблюдения через стеклянную перегородку? – поинтересовалась Кэрол.
– Не вижу в этом ничего удивительного, – возразил Дэвид. – Я, слава Богу, достаточно умен для этого и неплохо разбираюсь в женщинах.
– Значит, вы один из тех надутых болванов, которые убеждены, что все, что нужно женщине для счастья, – это мужчина?
– Правильный мужчина, – поправил Дэвид, любуясь воинственным выражением ее лица. – И, между прочим, я вовсе не считаю себя таким уж надутым болваном.
– Напрасно, – отрезала Кэрол, поворачиваясь к нему спиной и возвращаясь к своей работе.
Но Дэвид не намерен был так просто сдаваться. Эта девушка интриговала его. Он вошел в приемную и уселся в глубокое кожаное кресло прямо напротив ее стола.
– Готов поспорить, что вы и понятия не имеете о том, что такое правильный мужчина, – как ни в чем не бывало продолжал он, небрежно закидывая ногу на ногу с таким видом, будто собирался провести в этом кресле всю оставшуюся жизнь.
На самом деле совещание, на котором Дэвид собирался присутствовать, должно было начаться через десять минут, но он не волновался, зная, что и Кэрол должна быть там.
– Я думаю, что моя личная жизнь – не самая подходящая тема для обсуждения на рабочем месте, – сухо заметила Кэрол.
– Может быть, нам стоит поискать другое, подходящее место? – предложил Дэвид. – Скажем, после совещания?
Кэрол отложила в сторону карандаш и строго посмотрела на него поверх очков.
– Я вообще не понимаю, что вы собираетесь делать на этом совещании, – сказала она. – Какое отношение к разработке рекламной стратегии имеет начальник службы безопасности отеля?
Дэвид поморщился, словно от зубной боли.
– Ну, вы же знаете, как нам не хватает руководящего персонала. После увольнения Майка и Бадди любая умная голова на вес золота. Даже если это голова начальника службы безопасности, – со значением добавил он.
– Вы собираетесь выдвигать какие-то идеи? – с явным сомнением в голосе спросила Кэрол.
– Возможно. Если в этом будет необходимость. – На самом деле никаких идей по поводу рекламной кампании у Дэвида не было. До сих пор он никогда не стремился войти в семейное дело, но теперь, когда обстоятельства вынудили его к этому, не был намерен ничего упускать.
В ответ на его заявление Кэрол молча кивнула и снова устремила взгляд в документы.
Ее показное равнодушие задело Дэвида. Он намеревался продолжать поддразнивать девушку до тех пор, пока не выведет ее из равновесия и не заставит проявить свой истинный характер. Можно было поинтересоваться у нее, ненавидит ли она всех мужчин или только его, Дэвида, лично. Спросить, что любопытного она вычитала в своих бумагах. В конце концов, пригласить на ланч. Но появление отца положило конец его поползновениям.
Гейбрил Мэттьюс широким шагом пересек приемную и скрылся за дверью конференц-зала в сопровождении полудюжины помощников, среди которых Дэвид разглядел своего старшего брата Родни, способного юриста и будущего наследника «Мэттьюс куинз».
Кэрол подхватила свои бумажки и тоже устремилась в зал, а за ней последовал и Дэвид. Он примостился в конце длинного стола, выложил перед собой блокнот и ручку и принял серьезный вид.
Взгляд отца, мельком скользнув по лицам присутствующих, немедленно уперся в него, и седые брови удивленно поползли вверх.
– Рад видеть тебя в нашей компании, Дэйв, – с показным дружелюбием произнес Гейбрил Мэттьюс. – У тебя что-нибудь срочное?
Дэвид покачал головой.
– Я думаю, никогда не мешает лишний раз позаботиться о безопасности, – небрежно, почти в шутку заметил он.
– Ну, раз ты так считаешь, – развел руками отец и обратился к остальным участникам совещания: – Раз все собрались, давайте приступим.
На протяжении последующих полутора часов Дэвид с равным успехом мог бы быть предметом обстановки. Речь шла об открытии после реконструкции отеля «Королева Виктория» в Палм-Бич. Кэрол едва успевала отвечать на многочисленные вопросы и делать заметки по поводу намеченного торжества, предварительных заказов на номера и шеф-повара, специально приглашенного из Нового Орлеана.
И ни слова о безопасности.
Дэвид пытался убить время, рисуя рожицы в своем блокноте.
Он мог бы провести это время с большей пользой, если бы остался работать в мастерской Фреда или отправился погостить у своего приятеля Чинке в резервации индейцев навахо. А вместо этого примчался в Тампу, потому что ему казалось важным быть со своей семьей. И вот все, чего он добился.
Дэвиду хотелось смеяться.
Люди вокруг него занимались делом, которое Дэвид считал и своим тоже. Но суть их разговоров постоянно ускользали от его внимания, сводя с ума обилием незнакомых имен и ничего не говорящих ему цифр.
Вдобавок от сидения на жестком стуле у него разболелось бедро. То самое, которое он вывихнул, поднимаясь с группой альпинистов на Хэлетт-пик в Скалистых горах.
Дэвид поерзал на стуле и с тоской уставился в окно. Ему казалось, что он принял правильное решение, возвращаясь в семейное дело. Что он будет нужен отцу и таким образом сумеет помочь ему укротить «беса в ребре». Только, похоже, никого больше это не беспокоило. Все были приветливы и дружелюбны с ним, и никто не желал признавать, что с главой семьи Мэттьюс происходит что-то ненормальное.
Никто, кроме Дэвида.
***
Совещание закончилось, и участники потянулись к выходу. Дэвид тоже поднялся, но отец сделал ему знак задержаться.
Они остались одни, и Дэвид придвинулся ближе к огромному кожаному креслу, возвышающемуся во главе стола. Глядя на отца, он только сейчас впервые заметил, как тот изменился. Неожиданное позднее увлечение словно заставило его помолодеть: морщины на лице разгладились, на щеках играл румянец, в голубых глазах впервые за много лет появилась лукавая искорка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
