Вдруг в ночном мраке звучит ее пленительный, волнующий сердце голос!
Нет сил противиться очарованию.
Сей Сенагон
Говорят, что в давние времена мудрецы искали воплощение Бога на Земле и находили его в колосьях пшеницы. И сейчас еще некоторые браминские-семьи продолжают обращаться с молитвой к рису, прежде чем начать его есть.
Стремление связать питание со здоровьем имеет у японцев устоявшиеся традиции. Уже с давних времен они, благодаря, возможно, своему национальному чутью и природной интуиции, определили, что еда может быть более и менее полезной. При этом особые свойства пищи они связывали не только со свежестью и соответствием сезону, но и с течением времени. Когда-то в Японии существовало множество «диетическо-хронологических» трактатов, в которых указывалось, когда какой продукт потреблять можно, а какой нежелательно. В одном из них говорилось, что в первой луне, то есть в первом лунном месяце года, нельзя есть сырой лук и мясо кабана, а во втором — нельзя употреблять зайчатину и рыбу, выловленную в день «тигра». В третьей луне не разрешалось вкушать маленькие головки чеснока, а в четвертой луне — большие. В пятой луне исключалось мясо фазана, а в шестой — вода из пруда. В седьмой луне нельзя есть мед, а в восьмой — имбирь. Японцы старались есть только «правильную» пищу и только в нужное время года, не пускаться в путешествие или жениться в «несчастный» день. На островах и сейчас стремятся начинать важное дело лишь в «удачный» день, а на улицах Токио до сих пор можно увидеть очередь к прорицателю. Лунный календарь был официально отменен и заменен солнечным, григорианским. Но в Японии все еще чувствуются отголоски давнишних традиций, связанных с диетико-хронологическим календарем и с неизменной, традиционной верой в одушевленность природы.
Среди японцев существует поверье, что род императоров ведется от самих богов, небесных жителей. А боги на небе занимаются теми же делами, что и жители земли. Прародительница императоров, богиня солнца Аматэрасу, или «великая солнечная женщина», ухаживает за своими полями и устраивает празднества «первого риса». Именно Аматэрасу когда-то вручила богу Ниниги рисовый колос, сорванный со священного поля богов. А тот с этим колосом совершил судьбоносное нисхождение на землю. Именно после этого события японцы стали праздновать день «первого колоса» и подносить богам пищу из риса.
Почитают японцы и бога Инари — божества пищи и «5 злаков». Инари, который часто показывается людям в образе лисы, связан с земледелием, а кроме того приносит удачу. Неслучайно празднества в честь Инари устраиваются в феврале, когда совершаются моления о будущем урожае.
Весьма значительной богиней в Японии является великое божество «священной еды», дева еды О-Гэцу-Химэ. Эта богиня предложила богу-мужу по имени Сусанно яства из собственного рта. Тот, оскорбленный, сочтя пищу испорченной, зверски убивает О-Гэцу. А далее начинаются чудеса. Из головы умершей рождаются шелковичные черви, из глаз — рис, из ушей — просо, из носа — красная фасоль, из гениталий — пшеница, а из заднего прохода — соевые бобы.
В Японии, действительно, довольно большое количество божеств, связанных так или иначе с едой и с урожаем. Тут и Тано-Ками — божество поля и трапезы, и О-Тоси — бог великой жатвы, и два бога — Асинадзути и Тэнадзути — первые люди на земле, и боги обработки полей, и О-бэ-Химэ — богиня большого очага.
В древности жители островов полагали, что находятся в центре Вселенной, поскольку со всех сторон окружены морями. Берега Японии покрыты зарослями тростника, который наряду с вишней, ивой и сливой является неизменным символом страны. Японцы называют свою родину «тростниковой равниной — серединной страной». Побег тростника символизирует у японцев не что иное, как жизненную силу. Японцы видят поэзию и чудеса в самом обыкновенном. Они по-своему религиозны и поэтичны и очень трепетно относятся к природе и к тому, что она дает.
Питание в Японии — священный процесс от начала до конца. Тут все важно — не обидеть бога урожая, бога жатвы, не относиться халатно к рису, уважая его и ценя. Важно правильно готовить пищу и совершать над ней определенные выверенные временем действа. Нельзя забывать и о том, как принимать пищу и какая атмосфера возникает во время трапезы…
Созерцание природы
Туман весенний, для чего ты скрыл
Те вишни, что окончили цветенье
На склонах гор?
Не блеск нам только мил,
И увяданья миг достоин восхищенья!
Ки-но Цураюки
«Свежий снег, нечего и говорить, прекрасен, белый-белый иней тоже, но чудесно и морозное утро без снега. Торопливо зажигают огонь, вносят пылающие угли, — так и чувствуешь зиму!.. Закатное солнце, бросая яркие лучи, близится к зубцам гор… Солнце зайдет, и все полно невыразимой печали: шум ветра, звон цикад… Капли росы, сверкающие поздней осенью, как многоцветные драгоценные камни на мелком тростнике в саду…» — писала о Японии Сэй Се-нагон.
Зеленые горы и морские заливы. Мягкие тона, приглушенные влажностью воздуха. Сдержанную гамму нарушает лишь межсезонье — весеннее буйное цветение или красный клен на снегу. Как странно тут соседствуют юг и север! Бамбук, склонившийся под тяжестью снега. Зеркальная мозаика рисовых полей и сумрачные вулканические озера. Своеобразен климат Японии, где зима, весна и лето сменяют друг друга с завидной точностью. Не только жители островов отличаются любезностью, но и сама природа пунктуальна, как будто бы отвечает им взаимной вежливостью. Первая гроза тут запланирована именно на 3 мая, и проходит не иначе как в этот день. Самый сильный тайфун и первые грозы в Японии приходятся, как правило, на определенный день года. И японцы, со свойственной им непосредственностью, радуются, следя за переменой погоды, и подчиняют ей свой ритм жизни.
Многие люди сейчас теряют контакт с природой, забывают энергетическую, неразрывную связь с тем, что растет, течет, дует и вдохновляет. Японец же в любой ситуации остается чутким к смене сезонов. А более всего он обожает приурочивать семейные празднества к необычайным для него и вдохновляющим явлениям, например к цветению сакуры или к полнолунию. Какое удивительное единение с природой — праздники «Любования луной». Еще в древней японской книге можно найти восхищенные слова о том, что полнолуние 15-й ночи 8-го месяца — самое красивое в году. Эта луна 15-й ночи имеет даже свое название — «мэйгэцу», что значит «яркая луна».
И именно ей японцы всегда приписывали магическую силу. Существует поверье, что на луне растет необъятных размеров лавр. Осенью его листья становятся багряно-красными, и поэтому свет луны в это время особенно ярок.
Первый снег для островитян — тоже настоящий праздник. Они, собираясь вместе, любуются снежными хлопьями, которые тихо ложатся на ветки бамбука и сосен. Но особый праздник — это цветение сакуры. Долгожданная пора пробуждения природы начинается в Японии с внезапного и буйного цветения вишни. Розовые соцветия волнуют и восхищают не только множеством, но и своей недолговечностью. Ведь лепестки эти не знают увядания. Они опадают свежими и невинными. А японцы, глядя не цветение сакуры, размышляют о недолговечности мира, поэтизируя и обожествляя то, что видят.
К размышлениям о мире, о течении времени японцев чаще всего приводит созерцание природы. Они умеют находить согласие с окружающей средой и чувствовать при этом значительность мелочей жизни. Полагая, что совершенствование прекраснее совершенства, они наблюдают с благоговением дождь в бамбуковой роще, иву у водопада, и это для них становится окном в бесконечное разнообразие и вечную изменчивость мира.
Религия и чистоплотность
Все в лунном серебре…
О, если б вновь родиться Сосною на горе!
Чистота для японцев священна. Они относятся к ней с религиозным трепетом. Все в мире одушевлено: и гора, и радуга, и цветущий лотос, и зерно риса.
А грязь, к примеру на кухне, ужасна прежде всего тем, что отождествлена здесь со злым духом. Очищение с древних времен в Японии служит основой всех без исключения обрядов, в том числе многочисленных магических ритуалов, связанных со священным местом дома. Кухню всегда нужно держать в чистоте, иначе шелуха от рисовых зерен и остатки пищи могут получить злую силу.
Из нескольких божеств, покровительствующих домашнему очагу, наиболее известен Кодзин. Этот бог домашнего очага настолько чистоплотен и настолько не может терпеть ни малейшей грязи, что живет в самом очаге, там, где пылает очистительный огонь. Кодзин, верный домашний покровитель, заботится о том, чтобы в семье всегда был мир и чтобы дому не угрожали пожары. Боятся ли японцы Кодзина или просто верны традициям, но факт остается фактом: тут чистоплотность, имеющая глубокие корни, по-настоящему священна.
