— А мы обращаем, — сказала Машенька.
— Не шумите, — сказал Пашка. — Все уберу. Через полчаса будет полный порядок.
— Свежо предание, но верится с трудом, — сказал Аркаша. — Предлагаю на время уборки отобрать у Пашки книгу. Зачитается и все забудет.
После короткой схватки Пашка лишился книги и удалился в лабораторию зализывать раны и обдумывать месть.
Убирать ему не хотелось — скучное это занятие. Он подошел к окну. Машенька сидела на краю бассейна, возле нее были разложены карточки с цифрами. Дельфины зубрили таблицу умножения. Наташа рядом плела венок из первых желтых одуванчиков. Джавад о чем-то спорил с Алисой, а над ними возвышался скучный, глупый, любопытный жираф Злодей с одним рогом посреди лба.
«Как же это я умудрился так насорить?» — поразился Пашка.
На полу валялись мятые листы бумаги, обрывки магнитофонных лент, образцы почвы, ветки, апельсиновые корки, стружки, осколки разбитых колб, предметные стекла, скорлупа орехов — следы вчерашней бурной деятельности, когда Пашкой овладела гениальная идея создать животное без легких и жабр для жизни в безвоздушном пространстве. Идея лопнула часам к одиннадцати. Как раз тогда позвонила мать и потребовала, чтобы он возвращался домой.
Есть минусы, подумал Пашка, в том, что ты энтузиаст и живешь среди энтузиастов. Ребята, и Пашка в том числе, проводили на станции все свободное время, прямо из школы спешили к своим зверям и растениям, а в субботу и воскресенье часто просиживали там с утра до вечера. Пашкина мать ворчала, что он совсем забросил спорт и делает ошибки в сочинениях. А на каникулах ребята собирались на планету Пенелопа, в настоящие, еще не исследованные джунгли — разве от такого откажешься?
Вздохнув, Пашка взял губку и начал протирать лабораторный стол, сбрасывая ненужный хлам на пол. Жалко, подумал он, что книгу мифов отобрали. Сейчас бы прочесть, как Геракл чистил авгиевы конюшни. Может быть, он схитрил?
Когда через полчаса в лабораторию заглянул Джавад, Пашка уже вытер все столы, расставил по местам колбы и микроскопы, убрал в шкафы приборы, зато на полу мусора прибавилось.
— Долго еще будешь копаться? — спросил Джавад. — Может, помочь?
— Управлюсь, — сказал Пашка. — Еще пять минут.
Он сгребал щеткой мусор к середине комнаты, получилась гора чуть ли не до пояса.
Джавад ушел, а Пашка остановился перед горой и задумался, как бы ее вынести наружу в один прием.
В этот момент в открытом окне показалась морда питекантропа Геракла. При виде хлама он даже ухнул от удовольствия.
И Пашке пришла в голову счастливая мысль.
— Иди сюда, — сказал он.
Геракл тут же впрыгнул в окно.
— Доверяю тебе дело большой важности, — сказал Пашка. — Если ты вынесешь все это из нашей авгиевой лаборатории, получишь банан.
Геракл подумал, напряг свой неразвитый мозг и сказал:
— Два банана.
— Ну ладно, два банана, — согласился Пашка. — Я сейчас должен сбегать домой. Чтобы к моему приходу все было чисто.
— Бу-сде, — сказал питекантроп.
Просьба Пашки Геракла не удивила. Его часто использовали на всяких работах, где не нужно большого ума. Правда, бесплатно он ничего не делал.
Пашка выглянул в окно. Никого. Он перескочил через подоконник и побежал домой.
Геракл поглядел на мусор и поскреб в затылке. Куча была большая, за раз не вынесешь. А Геракл был великим лентяем. Он думал целую минуту, как бы заработать бананы без усилий. И сообразил.
На поляне рядом с лабораторией лежал шланг для поливки. Геракл умел им пользоваться, а в жаркую погоду подстерегал прохожих, обливал их с головы до ног и ухал от радости.
Он выскочил из лаборатории, повернул кран и запустил струю воды внутрь лаборатории. Струя была несильная, на полу сразу получилась большая лужа, в которой крутился мусор. Это не удовлетворило питекантропа. Он отвернул кран до отказа и, вцепившись лапами в непослушный конец шланга, направил толстую струю в грязное болото, которое раньше было лабораторией.
Струя ударила в мусор. Бумажки, тряпки, осколки, деревяшки отнесло к дальней стене. Шланг дергался в лапах Геракла, и неудивительно, что струя заодно смыла и то, что стояло на столах: колбы, приборы, склянки и пробирки. Хорошо еще, микроскоп устоял и шкафы не разбились.
Дверь лаборатории от напора воды распахнулась, и оттуда вырвалась могучая река, которая несла в себе массу вещей, сбила с ног Аркашу и закрутилась водоворотами вокруг ног жирафа Злодея.
До Геракла дошло, что он натворил. Он бросил шланг, быстро вскарабкался на манговое дерево, сорвал плод и начал его чистить, делая вид, что он ни при чем.
Пашка вернулся минут через пять, когда все уже успели всласть его изругать. В конце концов Наташа Белая даже пожалела его, потому что он расстроился больше всех.
Аркаша вернул ему книгу «Мифы Древней Греции» и сказал:
— Ты не дочитал до самого интересного и не знаешь, что наш питекантроп чистил лабораторию по древнему рецепту.
— Как так? — удивился Пашка.
— Настоящий, древний Геракл отвел в авгиевы конюшни соседнюю реку.
— Совпадение полное, — сказала Машенька Белая. — За одним исключением: в авгиевых конюшнях не бывает микроскопов.
Глава 2
Появление Геракла
Надо рассказать, откуда на биостанции взялся питекантроп.
Алиса, Аркаша, Джавад и Пашка Гераскин были в Институте времени.
Они давно хотели туда попасть, но временные кабины расписаны между учеными на год вперед, а туристов в прошлое не пускают. Мало ли что может случиться!
К счастью, у Алисы Селезневой большие связи, в том числе в этом институте. Ей уже приходилось бывать в прошлом.
Однажды на биостанции раздался звонок, и на экране видеофона показался курчавый худой молодой человек по имени Ричард Темпест.
— Неожиданно освободилась большая кабина, — сказал он. — Я обо всем договорился. Так что одна нога там, другая здесь.
Не прошло и получаса, как биологи уже были у дверей института, где их ждал Ричард.
— Значит, — сказал он, — вы желаете поглядеть, когда и как обезьяна превратилась в человека?
— Правильно, — ответил Джавад. — Долг ученых — зафиксировать этот момент.
— Тогда скажите, пожалуйста, — попросил Ричард, проводя ребят внутрь громадного здания, — какого числа, месяца или хотя бы года до нашей эры произошло это событие? Кстати, подскажите мне, в какой точке земного шара это случилось…
— Точно не скажу, но приблизительно… — задумался Джавад.
— Начнем с приблизительного.
— Примерно от миллиона до двух миллионов лет назад.
Алиса с Пашкой засмеялись, а Ричард очень серьезно записал эту цифру, вздохнул и сказал:
— Спасибо за информацию. А теперь сообщите мне место этого события.
— Где-то в Африке или в Южной Азии, — ответил Джавад.
— Очень точно, — сказал Ричард и записал. — Значит, сегодня мы отправляемся куда-то на юг, за миллион или за два миллиона лет до нашей эры. И если повезет, увидим, как обезьяна превратилась в человека.
Ричард шутил. Ученые давно интересовались этой проблемой и несколько раз летали в прошлое, искали древних людей. Конечно, никто не увидел, как обезьяна стала человеком, потому что такого момента и не было. Зато удалось найти стадо наших далеких предков — питекантропов на острове Ява.
Сначала Ричард показал биологам Институт времени.
Всего там три зала с кабинами для путешествий в прошлое. В будущее, как известно, попасть нельзя, потому что его еще нет. Сколько кабин, столько и отделов.
Первый — исторический. Временщики, которые там работают, пишут подробную, точную, иллюстрированную историю человечества.
Ребята попали в галерею, где висели объемные цветные фотографии знаменитых людей прошлого. Там были портреты Гомера, Жанны д’Арк, молодого Леонардо да Винчи и старого Леонардо да Винчи, вождя гуннов Аттилы и даже Ильи Муромца, который оказался молодым голубоглазым усачом. Там же были тысячи картин, снятых в самые различные эпохи. Например, вид города Вавилона с птичьего полета, пылающий Рим, подожженный Нероном, и даже деревня, которая когда-то стояла на месте Москвы…
Пашка Гераскин, страдая от зависти, прошептал Алисе:
— Пожалуй, уйду из биологов в историки. Уж очень они интересно живут.
— А я никогда не изменю биологии, — ответил Джавад. — Историки только объясняют, что было, а мы, биологи, изменяем мир.
— Пустой спор, — заметил Ричард, открывая дверь в следующий зал. — Все мы изменяем мир, и историки в том числе. Наш мир существует не первый день и не последний. И когда мы узнаем новое о прошлом, этим мы изменяем не только прошлое, но и настоящее. Понятно?
Они остановились перед большим, в три метра, портретом: молодая красивая женщина с курчавым мальчишкой на руках. Мальчишка был чем-то расстроен — вот-вот заревет.
