Пашка в обнимку с питекантропом втиснулся в кабину, Ричард — вслед за ними.
И тут Ричард сообразил, что пассажиров прибавилось.
— Ты с ума сошел! — возмутился он. — Сейчас же выпусти животное.
Но животное, видно, поняло, что ему грозит, и так вцепилось в Пашку, что оторвать его было невозможно. Притом питекантроп верещал, словно Ричард хотел его зарезать.
Дверь кабины медленно закрывалась.
— Да ты понимаешь, что с лишним грузом мы можем вообще домой не попасть? — Ричард старался оторвать питекантропа от Пашки.
— Поздно, — сказал Аркаша.
И был прав, потому что свет в кабине померк и снова началось стремительное падение. Кабина неслась сквозь время…
Дверь открылась. Они были в знакомой лаборатории. Маленькая женщина, которая руководила полетом, возмущенно сказала:
— Это совершенно недопустимо! Вы столько набрали трофеев, что получилась страшная перегрузка. Не представляю, как вообще удалось вас вытащить… Ах!
Из кабины выскочил перепуганный питекантроп, который тут же забрался на стол, ощетинился, оскалил зубы, показывая, что легко врагам не сдастся.
— Ого, — сказал кто-то из операторов. — Ну и влетит тебе, Ричард, от директора. Нельзя же брать из прошлого живых существ. Разве забыл?
— Если бы мы его не взяли, — сказал Ричард, — его бы сожрал тигр… Но что с ним делать? Отправить обратно? А стадо уже убежало.
Тут из кабины вышел Пашка, юный питекантроп взвизгнул, бросился к нему и обнял, как потерянного брата. И разлучить Пашку с питекантропом не удалось.
Так на биологической станции на Гоголевском бульваре появился новый обитатель, которого окрестили Гераклом и стали ждать, когда он превратится в человека.
А Геракл не спешит. Его устраивает доля питекантропа.
Глава 3
Второй день рождения
— Полюбуйся, — мрачно сказал Аркаша Сапожков, увидев Алису. — Что делать — ума не приложу.
Еще вчера на опытном поле колосилась грядка полосатых апеляблок с планеты Пенелопа. Апеляблоки, когда поспеют, ничем не будут отличаться от настоящих яблок — ни вкусом, ни формой, только размером они с горошину и растут в колосьях.
Еще вчера все любовались колосящимися апеляблоками, а за ночь из земли вылезли пенелопские сорняки — колючие вьющиеся кусты, которые полностью заглушили делянку — с трудом можно было разглядеть в их тени поникшие колосья.
— Вырви их с корнем, — сказал подошедший Пашка Гераскин. — Хочешь, помогу?
— Не получится, — вздохнул Аркаша. — Смотри.
Он изо всей силы потянул за плеть горбато-рогатый сорняк. С минуту сорняк сопротивлялся, а потом с треском поддался, выворотив крепкими длинными корнями квадратный метр земли.
— Жалко, — сказал Пашка. — Не успели созреть твои яблочки.
Сорняки давно донимали Аркашу. Как ни отбирай семена инопланетных растений, всегда проберется на грядку сорняк.
Вот и сейчас за одну ночь сорняки загубили месяц труда.
— Нет, я не сдамся, — сказал Аркаша, расправляя узкие плечи и поднимая, как кнут, вырванный с корнем сорняк. — Я до вас доберусь!
И в тот же день, после обеда, он отправился к Ричарду Темпесту в Институт времени.
— Вы меня помните? — спросил он.
— Конечно, помню. Это вы осенью питекантропа привезли, а у меня из-за вас состоялся неприятный разговор с директором. Что же тебе нужно? Хочешь отправить питекантропа обратно?
— Пускай живет! У него есть и положительные качества. Нет, мне нужен на несколько дней ваш временной экран.
— Экран, под которым время идет назад?
— Я его не сломаю.
— Вряд ли это возможно, — сказал Ричард. — Понимаешь, экран — не игрушка.
— А я и не собираюсь играть в игрушки. Меня измучили сорняки. Помогите избавиться.
— Но при чем здесь экран?
— У меня есть конструктивная идея.
— Я могу пойти с тобой к директору института, но на сто процентов уверен, что он не разрешит.
— И все-таки попробуем, — сурово сказал Аркаша. — Я умею убеждать директоров.
И он был прав.
На следующий день техники из Института времени установили на опытной делянке Аркаши Сапожкова временной экран.
Бурные заросли горбато-рогатых колючек заполонили всю грядку и поднимались метра на два. От апеляблок и следа не осталось.
— Ну, расскажи теперь, как ты будешь бороться со своими сорняками? — попросила Машенька Белая, разглядывая странный прибор — над грядкой с апеляблоками был натянут белый блестящий экран, от которого к пульту управления, стоящему метрах в двадцати в тени мангового дерева, тянулись провода и трубки.
— Очень просто, — ответил Аркаша. — Я все продумал. Можно включать!
Техник включил экран.
— Сорняки появились недавно, всего два дня назад. К тому времени апеляблоки уже начали колоситься. Значит, — сказал Аркаша, — мы должны отступить на два дня назад, когда сорняки лишь появятся из-под земли. Вот мы их и выполем. Просто, как все гениальное. — Аркаша обернулся к технику и спросил его: — Когда время под экраном уйдет на два дня назад?
— Минут через пятнадцать, — сказал техник. — Гляди, чтобы никто туда не залез.
Техник был молодой, очень серьезный. Он опасался, что ребята его недостаточно уважают.
— Не беспокойтесь, — ответил Пашка Гераскин. — За пятнадцать минут ничего не случится.
Он ошибся. Пятнадцать минут — не такой уж маленький срок.
Машенька Белая отлучилась к бассейну с дельфинами, Джавад пошел поглядеть, почему поссорились жираф с кроликами. Алиса вспомнила, что забыла закрыть клетку с птицей-прокудинкой. У делянки остались только Аркаша с Пашкой.
И надо же было так случиться, что именно тогда питону Архимеду надоело лежать на ветвях мангового дерева и он пополз по толстому суку, нависавшему над пультом управления, поглядеть, чем занимается под деревом чужой человек.
Техника забыли предупредить, что на дереве живет семиметровый питон Архимед. Можно представить его удивление, когда он услышал шипение и увидел в пяти сантиметрах от своего носа немигающие глаза громадной змеи. Он подскочил на метр, чуть не сломал пульт, опрокинул стул, потерял равновесие, рухнул в бассейн и исчез под водой.
Смущенный Архимед перепугался и пополз обратно на вершину дерева, дельфины дружно нырнули, потому что они обожают спасать утопающих, а их на биостанции не бывает, Пашка с Аркашей тоже кинулись к бассейну.
Падая, техник задел пульт управления, и экран заработал на полную мощность. Сорняки быстро съежились, и уже можно было разглядеть полегшие колоски апеляблок. Первым увидел их петух, которого подарила биостанции одна бабушка, купившая себе цыпленка, чтобы не скучать. Когда цыпленок подрос, он обнаглел, будил криком на рассвете весь дом, заклевал до полусмерти соседского кота и на бабушку — ноль внимания. Бабушкино терпение лопнуло, и петух оказался на биостанции. С тех пор вот уже два месяца он бродил по станции и всех задирал.
Колоски заинтересовали петуха. Он вышел на делянку и принялся их клевать. Экран пожирал время со скоростью два месяца в минуту. Через минуту гребень петуха съежился, и роскошный рыжий хвост сократился вдвое. Еще минута — петух превратился в цыпленка и очень удивился, увидев, что стоит на пустой грядке. Пока своим умишком он сообразил, что же делать дальше, то совсем уменьшился и превратился в белое яйцо.
Это яйцо и попалось на глаза питекантропу Гераклу. Яйца он обожал, хотя их ему давали редко, чтобы не страдал неправильным обменом веществ.
Одним прыжком Геракл прыгнул под экран, уселся на землю, схватил яйцо и попытался его прокусить. Но, к его величайшему изумлению, яйцо уменьшалось у него в лапах. Геракл склонил голову, пытаясь понять, что это значит, а потом решил, что лучше проглотить яйцо, пока оно совсем не пропало. Он разинул пасть, закинул туда яйцо, но оно исчезло прежде, чем он успел ощутить его языком. Геракл оскорбился в своих лучших чувствах и обиженно заревел.
Алиса не спеша возвращалась к экрану. Она обратила внимание на то, что техник, весь мокрый, сидит на краю бассейна, а вокруг суетятся остальные, и удивилась, чего это он решил купаться в одежде? И тут же она увидела, что под экраном сидит Геракл.
— Ко мне, Геракл! — закричала она, кидаясь к грядке.
Геракл не обращал на нее внимания. Он смотрел на свою ладонь, с которой уже исчезли мозоли, — она порозовела и стала чуть ли не вдвое меньше.
Алиса сообразила, что Геракл помолодел. Нельзя терять ни секунды.
Она бросилась под экран, подхватила на руки визжащего детеныша и через несколько секунд отчаянной борьбы выволокла его наружу.
Тут уж мокрый техник подбежал к пульту. Он поглядел на счетчик времени, ахнул и выключил экран.
