— Я уверена. Она оставила прощальную записку.
— Ты пробовала позвонить ей на сотовый?
— Естественно, я звонила! Она не отвечает, — моя мама почти задыхалась от негодования. — Я потратила лучшие годы своей жизни, заботясь о вас. Я не собираюсь повторять это снова. Я слишком молода, чтобы иметь внуков. И я не хочу, чтобы кто-нибудь об этом узнал. Приедь и забери его, прежде чем кто-нибудь увидит, Элла! Сделай что-нибудь с этим ребенком, или я отдам его Социальной Службе.
Я побледнела, потому что услышала в ее голосе истеричность и знала, что это была не пустая угроза.
— Ничего не предпринимай, — сказала я. — Не отдавай никому ребенка. Я буду через несколько часов.
— Мне придется сегодня отменить свидание, — мрачно констатировала она.
— Мне очень жаль, мама. Я приеду. Прямо сейчас выезжаю. Продержись еще немного. Подожди, хорошо?
Телефон отключился.
Я беспокойно задрожала, когда моей шеи коснулся порыв свежего воздуха из кондиционера. Ребенок, подумала я несчастно. Ребенок Тары.
Я поплелась на кухню.
— До этого момента, я думала, что худшее, что может сегодня вечером со мной случиться — это необходимость есть твою стряпню.
Дэйн снял неглубокую сковороду с горелки. Затем налил ярко-оранжевую жидкость в стакан для мартини. Повернувшись, он вручил его мне. Его зеленые глаза смотрели на меня с дружеской симпатией.
— Выпей это.
Я сделала глоток сладкого густого напитка и скривилась.
— Спасибо. Я так и подумала, что сейчас мне просто необходим хороший свежевыжатый морковный сок. — Я отложила стакан. — Но мне нужно успокоиться. Сегодня вечером я должна уехать.
Когда я увидела, как сочувственно смотрит на меня Дэйн, его спокойствие и здравомыслие дали мне возможность почувствовать себя защищенной, как будто завернутой в мягкое одеяло. Он был симпатичным белокурым худощавым слегка отрешенным, будто не от мира сего. Большую часть времени Дэйн носил свободную одежду из хлопка и сандалии, имея вид человека, который в любую минуту готов отправиться в тропики. Если бы вы попросили, чтобы Дэйн описал, как он предпочитает провести отпуск, он бы ответил, что это был бы поход сёрвайвелистов — участников борьбы за выживание в экстремальных ситуациях — через непроходимые джунгли, с одной лишь канистрой воды и карманным ножом.
Хотя Дэйн никогда не встречал мою мать или сестру, я не слишком много рассказывала ему о них, делясь воспоминаниями, как хрупкими сокровищами. Нелегко было говорить о моем прошлом, о любой его части. Я доверилась Дэйну в основах: мои родители развелись, и мой отец оставил нас, когда мне было пять лет. Все, что я знала об отце, это то, что он женился во второй раз, у него есть другие дети, но для нас с Тарой нет места в его новой семье.
Несмотря на то, что отец отказался от нас, я не могла обвинять его в том, что он хотел сбежать. Меня волновало лишь то, что он знал, с какой матерью нас оставил. Возможно, он думал, что девочкам лучше остаться с мамой. А может, он думал, что наша мать со временем изменится. Или, он боялся, что одна из нас, а может быть и обе, окажутся точно такими же, как она, и он не сможет справиться с этим.
В моей жизни не было существенного мужского присутствия, пока я не встретила в Техасском Университете Дэйна. Он всегда был нежным, понимал меня, и никогда не требовал от меня слишком многого.
И все же, чего-то не хватало в наших отношениях, и это беспокоило меня, как камушек в обуви. Независимо от того, что было той недостающей вещью, это мешало мне и Дэйну достичь абсолютной близости.
Пока мы стояли на кухне, Дэйн ободряюще положил свою теплую руку мне на плечо. Застывший холод внутри меня стал проходить.
— Из того, что я услышал, я понял, что Тара бросила своего ребенка вашей матери, которая собирается продать его на И-Бэй — интернет-компании, проводящей аукционы.
— Социальной службе, — сказала я. — Она еще не думала об И-Бэй.
— Что она ждет, чтобы ты сделала?
— Она хочет, чтобы я избавила ее от ребенка, — сказала я, обнимая себя за плечи. — Я не думаю, что она размышляла о чем-то большем.
— Никто не знает, где Тара?
Я отрицательно покачала головой.
— Хочешь, чтобы я поехал с тобой? — мягко спросил он.
— Нет, — тут же ответила я, прежде чем он смог продолжить. — У тебя здесь и так слишком много дел. — Дэйн основал собственную компанию по экологическому контролю за оборудованием, и его бизнес стремительно расширялся, не давая ему возможности передохнуть. Для него будет очень трудно выкроить свободное время. — Кроме того, я не знаю, сколько времени займут поиски Тары, и что она решит, когда я ее найду, — сказала я.
— А, что, если ты останешься с ребенком на руках? Нет. Позволь спросить по-другому — что ты сделаешь, чтобы не остаться с ребенком на руках?
— Может, я привезу его сюда на пару дней? Ненадолго.
Дэйн решительно покачал головой.
— Не привози его сюда, Элла. Никаких младенцев.
Я бросила на него угрюмый взгляд.
— А что, если бы это был детеныш белого медведя или пингвина с Галапагосских островов? Держу пари, что тогда бы ты согласился.
— Я сделал бы исключение для вымирающих видов, — согласился он.
— Этот ребенок тоже подвергается опасности. Он с моей матерью.
— Поезжай в Хьюстон и урегулируй ситуацию. Я буду ждать тебя. — Дэйн сделал паузу и добавил твердо. — Одну. — Повернувшись к плите, он взял кастрюлю с вегетарианским соусом, насыпал порцию на тарелку. Щедро посыпал еду тертым соевым сыром. — Съешь немного прежде, чем поедешь — это придаст тебе энергии.
— Нет, спасибо, — отказалась я. — У меня пропал аппетит.
Кривая усмешка появилась на его губах.
— Черта с два. Через десять минут после того, как отъедешь, ты свернешь к ближайшему окошку «Whataburger».
— Ты думаешь, что я могу тебя обманывать? — спросила я с самым невинным видом, который смогла изобразить.
— С другим парнем — нет. С чизбургером… мгновенно.
Глава 2
Я всегда ненавидела трехчасовую поездку от Остина до Хьюстона. Но долгое пребывание в одиночестве и тишине дало мне возможность воскресить воспоминания о детстве и попытаться понять, что заставило Тару завести ребенка, о котором она не была готова заботиться.
Я довольно рано поняла разницу между мной и красавицами. Мне повезло родиться достаточно симпатичной: с синими глазами, светлыми волосами и бледно-молочным цветом кожи, которая под жестоким техасским солнцем сразу же становилась ярко-красной. («У тебя совершенно отсутствует мелатонин, — восхитился как-то Дэйн. — Похоже, что ты родилась, чтобы прожить жизнь в библиотеке»). Со своими пятью футами и четырьмя дюймами1 я была обычного среднего роста, с неплохой фигурой и стройными ногами. Тара же принадлежала к царству богинь. Создавалось впечатление, что природа, поэкспериментировав надо мной, создала идеальный образец. Тара получила усовершенствованные гены, которые выразились в восхитительно-точеной фигуре, густых платиновых волосах и мягкой форме губ, которой невозможно достичь никаким коллагеном. Со своими пятью футами десятью дюймами2 и стройными длинными ногами ее часто принимали за супермодель. Единственной причиной, почему Тара не пошла по этому, предопределенному ей природой, карьерному пути — это отсутствие самого минимального запаса дисциплинированности и амбиций.
