он меня уничтожит.
— Сама выбрала. Это ведь женщина ищет определенного мужчину. А мужчина просто ищет ситуацию, где его найдет женщина.
— Не искала. Меня тупо за ручку взяли и привели.
— Значит судьба. Умной женщине как минимум нужен мужчина не глупее ее самой. Привлекательным для нее будет более успешный. Партнером, если речь о нашем бизнесе, более богатый. Любимым… да лучше уж никто. Зачем лишний раз мучиться?
— Верно, никто. Франция на мне не отдохнула. Там мне легко было бы жить. Проехала я эту Францию с востока на запад, с севера на юг, а потом с запада на восток. Язык так и не выучила, разленилась, но и без языка все понятно. А по Парижу скучаю. У меня на всей Земле только два любимых города — Питер и Париж.
— Господи, да не ври: у тебя в любом порту, как у моряка, остается милый мальчик с кофе в постель.
В парижском метро — было время, мне приходилось много ездить, хотя город небольшой, проще пройти — попадаются очень разные типы. Раз в вагон зашли трое молодых англичанок, они громко разговаривали и смеялись, и все французы разом замолчали. Удивительно. Этот народ больше всего на свете любит поговорить. Я почему-то подумала о столетней войне. Оба языка за это время перемешались, обе нации забыли, за что воюют, а разница осталась. Вагон молчал не враждебно, нет. Просто британки психологически его подавили. Хотя, по-моему, современных французских мужчин подавить может кто угодно.
Другой раз в набитом битком вагоне рядом со мной стояла маленькая японка. Верхние поручни и для меня высоковаты, а она как-то умудрялась держаться, если не висеть с поистине самурайским стоицизмом. Японцев в Париже немного. Молодых китаянок тьма. Они всюду, как завитки мышиного горошка, и с одинаковым ярким макияжем. Можно подумать, что это одна и та же девушка, и эта девушка везде.
Как-то на ветке из Венсенна в противоположном ряду сложилась любопытная картинка: рядом сидели аристократичная старушка, простая рабочая тетка (мысленно я назвала ее «прачка»), бойкая молодая девка («гризетка») и длинноволосый гопник, которого с первого взгляда я приняла за девушку. Но когда он достал из пакета багет и стал жевать, поняла, что парень. И я подумала, что будь я художником, взяла бы в натурщицы прачку и гопника. Но не аристократку и не гризетку.
Иногда ошибаешься в различении полов, впрочем, юноши и девушки от 16 до 22 везде больше похожи друг на друга, чем люди средних лет, и даже чем дети. Они непроизвольно бисексуальны. Хотя я против навязывания культа однополых связей, они и без рекламы найдут и то, и другое. Однажды в метро я видела божественно красивого молодого парня. Тонкие черты лица, большие серо-голубые глаза, светло-русые волосы почти до пояса, рост метро восемьдесят, длинные изящные кисти рук. Он казался сошедшим с небес ангелом. Редкой райской птицей, залетевшей в тесную квартирку, хотя квартиркой в данном случае был весь этот город. И все-таки в его внешности было нечто определенно мужественное. Одет он был в нечто вроде старой шинели, стоптанные ботинки, потертая сумка на ремне. Думаю, он был беден. Меня поразила его красота. Она была как чудо, от которого замирает сердце и перехватывает дыхание. Он вышел на вокзале Сен-Лазар, и мне не хватило смелости последовать за ним.
— И ты напрочь забыла о милом мальчике из бара?
— Эротики там не было никакой.
— Просто асексуальный секс. Как у всех с мужем. У тебя все наоборот: мужья одноразовые, любовник постоянный. И ты, как нормальная женщина, практична с мужем, но непрактична с любовником. Рассказывай, что предосудительного ты уже делала в Испании?
— Ничего: я все сделала раньше.
Я прилетела ночью в Барселону, естественно, дешевые рейсы с самым неудобным временем, и до утра проторчала в аэропорту. Початилась в ночи с Анхелем-Ангелом, у которого сняла комнату, и хотя мы чудно договорились, через два дня я не могла попасть в квартиру. Вай-фай выдавал его с головой, а он парил мне мозги, что находится за 40 км отсюда, приносит извинения и просит подождать. Похоже, он еще и наблюдал за мной через камеру в фойе. Чтобы войти в дом и выяснить, в чем дело, я напрягла местных девочек, которые немного говорили по-английски, через автоматического переводчика я запросто могла общаться и по-русски, но родной русский в критической ситуации напрочь отшибло. Анхель по-английски не говорил вообще. Или делал вид — как бы его взяли в Google? В общем, ботан Анхель тот еще извращенец, я не уверена, что в моей комнате не было скрытой камеры наблюдения. Распрощались вежливо впрочем.
Да и черт с ней, с камерой, если бы была. Я же не сидела взаперти: уходила с утра, возвращалась к ночи, падала на койку и отрубалась. В Кастильоне я много плавала и ходила пешком. Однажды прошла по всей курортной полосе от Беникассима. Я шла босиком по деревянным мосткам, эти мостки они протянули на все 10 километров по берегу. Я шла мимо вилл и отелей, огороженных площадок, песчаных и галечных пляжей, полупустых и плотно засиженных купальщиками, мимо пристаней, волнорезов и катеров, иногда останавливалась поплавать. Был небольшой шторм. Спасатели дежурили не везде.
Я дошла до своего любимого пляжа, бросила шмотки, поплескалась в море и рухнула на песок. Это был самый пустынный из пляжей Кастильона. Поблизости ни вилл, ни отелей, и спасатели сидели с другой стороны. На ближнем городском пляже даже при слабой волне они не давали войти в воду. Большая часть прибрежных дюн огорожена, там заповедник, где гнездится редкий вид куличков. Крошечные кулички шныряли повсюду.
И вот я лежу одна, усталая после долгого променада, кулички мельтешат, из головы выдуло все мысли, и думаю, черт, такая она и есть, нирвана. Все умерли, все, кто сейчас есть на свете, все друзья, родители, дети, старый козел, я тоже умерла, море осталось. И через сто лет здесь все будет то же самое — кулички, песок, море и шторм. Безмозглые кулички обречены на вечность, а мы нет. Они не индивидуализированы, а мы все разные.
Как-то в самые жаркие полуденные часы я ушла с пляжа в парк местного гольф-клуба, чтобы посидеть в тени и в тишине. Там меня атаковали белки. В другой день дошла с пляжа до развалин старой крепости, поднялась на гору, посмотрела панораму городка и тут меня ждало неприятное открытие. Кратчайший путь был по магистрали, а маршрутного автобуса нигде поблизости не было. Пришлось пешком несколько километров окольными
