Читаем без скачивания Книга судьбы - Брэд Мельцер

Прорвавшись сквозь толпу сотрудников аппарата и журналистов, направлявшихся к своим аккредитованным машинам, Бойл набрал скорость и промчался мимо сверкающего черного фургона «Шеви-Субурбан», битком набитого агентами Секретной службы, и кареты «скорой помощи», которая возила консервированную президентскую кровь. Согласно предварительной договоренности, сегодня в первой половине дня у Бойла должен был состояться пятнадцатиминутный разговор с президентом на «борту номер один». Но из-за моей оплошности при составлении расписания ему теперь придется довольствоваться лишь трехминутным интервью во время поездки на автомобиле, которое должно состояться после полудня, и то неясно, когда именно. Сказать, что он был разочарован, — значило не сказать ничего. Это примерно то же самое, как назвать Великую депрессию «неудачным днем на работе».

— Рон! — снова окликнул я, положив руку ему на плечо и приготовившись извиняться. — Ну подожди. Я хотел…

Он резко развернулся, сбросив мою руку. Бойл был худым, как жердь, и остроносым, что и заставило его отрастить густые усы, чтобы нивелировать эти два недостатка. Кроме того, у него были седеющие волосы, кожа цвета незрелых оливок и поразительные карие глаза, в радужках которых искрились брызги голубого цвета. Когда он подался вперед, в его кошачьих глазах вспыхнула ярость.

— Не смей прикасаться ко мне, если только не хочешь пожать мне руку, — прошипел он, и капелька слюны попала мне на щеку.

Скрипнув зубами, я стер ее тыльной стороной ладони. Ничего не попишешь, досадная ошибка в расписании произошла исключительно по моей вине, но все равно это не повод, чтобы…

— Ладно, Уэс, какого черта тебе еще от меня нужно? Очередное жизненно важное напоминание о том, что когда мы обедаем с президентом, то нам следует сообщать тебе о своих гастрономических предпочтениях по крайней мере за час до его начала? — выпалил он так громко, что несколько агентов Секретной службы обернулись в нашу сторону.

Любой другой на моем месте и в моем возрасте — а мне исполнилось уже двадцать три года — не остался бы в долгу и выдал ему по первое число. Я же постарался сохранить самообладание. В этом и заключается работа помощника президента… также известного как «охраняемое тело»… или «плохиш». Дай президенту то, что он хочет, — машина не должна останавливаться ни на минуту.

— Позволь хотя бы компенсировать тебе неудобства, — заявил я, решив приберечь извинения до другого раза. Если я хотел, чтобы Бойл утихомирился — и если мы не собирались устраивать сцену на глазах у прессы, — мне следовало поднять ставки. — Скажем, что, если я… если я посажу тебя в лимузин президента прямо сейчас?

Бойл немедленно выпрямился и начал застегивать пиджак.

— Я думал, ты… Нет, ничего. Все отлично. Превосходно.

Он даже сумел выдавить слабую улыбку. Так, похоже, кризис миновал.

Он решил, что все забыто. Ха! У меня не такая короткая память. Пока Бойл, развернувшись, с торжествующим видом направлялся к лимузину, я сделал мысленную зарубку. Самоуверенный пижон. Ничего, когда придет время возвращаться, он будет ехать в багажнике автомобиля для прессы.

С точки зрения политической изворотливости и расчетливости я был не просто хорош. Я был очень хорош. Это не мания величия, так оно и есть на самом деле. Это не вы подаете заявление о приеме на эту работу, а вас приглашают на собеседование. Любой начинающий политик в Белом доме зубами и руками ухватился бы за возможность оказаться в такой близости от лидера свободного мира. Мой предшественник на этом посту стал номером вторым в аппарате Белого дома по связям с общественностью. А его предшественник, из последнего состава Белого дома, получил в подчинение четыре тысячи человек в компании «Ай-Би-Эм». Семь месяцев назад, несмотря на полное отсутствие у меня нужных связей, президент выбрал меня. В этой гонке я обставил сына сенатора и парочку стипендиатов Родса.[1] Так что справиться с разбушевавшимся старшим сотрудником персонала мне сам Бог велел.

— Уэс, поехали! — окликнул меня командир группы агентов Секретной службы, взмахом руки приглашая нас в машину, после чего уселся на переднее сиденье, откуда ему было прекрасно видно все происходящее.

Устремившись вслед за Бойлом и держа перед собой кожаный портфель на ремне, я запрыгнул на заднее сиденье бронированного лимузина, где уже восседал президент, одетый в обычную черную ветровку и джинсы. Я полагал, что Бойл немедленно начнет надоедать ему разговорами, но тот, протискиваясь перед президентом, хранил непривычное молчание. Пиджак у Бойла распахнулся, когда он, согнувшись в три погибели, пробирался на заднее левое место, но он успел придержать полу рукой. Только потом я понял, что он там прятал. И что я наделал, пригласив его внутрь.

Я влез следом за ним, намереваясь занять одно из трех раскладных сидений, обращенных лицом назад. Мое находилось за креслом водителя. Я должен был сидеть спиной к нему, напротив Бойла. По соображениям безопасности президент всегда занимал правое заднее сиденье, а первая леди села между ним и Бойлом.

Откидное сиденье прямо напротив президента — «горячее место» — уже оккупировал Майк Калинофф, бывший автогонщик, четырехкратный победитель Кубка Уинстона, сегодняшний почетный гость. Ничего удивительного. Согласно социологическим опросам, за четыре месяца до выборов мы опережали конкурентов всего на три процента. Когда толпа столь непредсказуема и переменчива, только полный идиот выходит на бой гладиаторов, не имея в рукаве припрятанного оружия.

— Так эта тачка, несмотря на всю свою пуленепробиваемость, умеет бегать? — поинтересовался гонщик, с восхищением разглядывая темно-синий интерьер президентского «кадиллака».

— Быстрая, как черт, — отозвался Мэннинг, а первая леди выразительно закатила глаза.

Усевшись наконец на свое место, Бойл сразу же подался вперед и открыл желтую манильскую папку.

— Господин президент, не могли бы мы?..

— Прошу прощения, это все, что я успел, сэр, — перебил его руководитель аппарата президента Уоррен Олбрайт, на ходу вскакивая в машину. Он протянул сложенную газету президенту, а сам уселся на среднее сиденье, прямо напротив первой леди и, что более важно, по диагонали от Мэннинга. Даже на заднем сиденье, рассчитанном на шестерых, близость имела решающее значение. Особенно для Бойла, который все еще сидел боком, повернувшись к президенту и отказываясь признать свое поражение.

Президент ухватил газету и принялся рассматривать кроссворд, который они с Олбрайтом разгадывали вместе ежедневно. Это стало традицией с самых первых дней избирательной кампании, равно как и причиной того, почему Олбрайт всегда оказывался на этом самом желанном сиденье по диагонали от президента. Олбрайт начинал решать каждый кроссворд первым, отгадывал все, что мог, а потом передавал его президенту, чтобы тот поставил победную точку.

— Пятнадцать по вертикали ты угадал неправильно, — сообщил президент, когда я, положив портфель на колени, устроился поудобнее. — Здесь нужно написать «задыхаться».

Олбрайт обычно очень не любил, когда Мэннинг находил его ошибки. Сегодня, заметив Бойла на угловом сиденье, он вполне мог счесть, что у него появился новый повод для недовольства.

«Все в порядке?» — взглядом спросил я.

Прежде чем Олбрайт успел ответить, водитель утопил педаль газа, и меня качнуло вперед.

Через три с половиной минуты, считая от настоящего момента, прозвучит первый выстрел. Двое из нас упадут на землю в конвульсиях. И один уже не поднимется.

— Сэр, не мог бы я отвлечь ваше внимание на секундочку? — снова вмешался Бойл, на этот раз настойчивее, чем раньше.

— Рон, ты не мог бы просто наслаждаться поездкой? — обманчиво ласковым тоном обратилась к нему первая леди, и ее коротко подстриженные каштановые волосы легким облачком взметнулись вокруг головы, когда мы попали в ухаб на дороге. Несмотря на снисходительный тон, я разглядел холодное пламя, сверкнувшее в ее светло-зеленых глазах. Именно таким взглядом она одаривала своих студентов в Принстоне. Бывший профессор с ученой степенью по химии, доктор, первая леди умела быть жесткой. И еще она умела сражаться за то, что ей было нужно. И обычно получала то, что хотела.

— Но, мэм, это займет всего…

Она нахмурилась так, что брови сошлись на переносице:

— Рон, наслаждайся поездкой.

Именно на этом большинство людей и остановились бы, смирившись с неудачей. Бойл же продолжал настаивать, пытаясь передать папочку прямо в руки Мэннингу. Он познакомился с президентом еще в те времена, когда оба учились в Оксфорде и им было едва за двадцать. Профессиональный банкир и собиратель старинных магических фокусов, позже он получил в управление все деньги Мэннинга и сумел правильно распорядиться ими, что само по себе было выдающимся фокусом. На сегодня он оставался единственным человеком в команде Мэннинга, кто был с ним рядом, когда тот женился на первой леди. Уже одно это позволяло ему чувствовать себя неприкасаемым, когда пресса пронюхала, что отец Бойла был мелким мошенником, осужденным (дважды) за махинации со страховкой. И именно этой своей свободой он решил воспользоваться теперь, когда в лимузине подверг сомнению авторитет первой леди. Но рано или поздно любой свободе приходит конец.