Год назад они полностью переехали, бурно отметили новоселье, собрав множество своих институтских и школьных друзей и сослуживцев всех времен. Все восхищались домом и модным ландшафтным дизайном, охали, ахали, славно поели-попили, попели бардовские песни под гитару, как в добрые старые времена. Так же дружно друзья-приятели пообещали часто наведываться в гости, в этакую красоту, правда, далековато, около 100 километров от Москвы, но воздух, экология, простор… Казалось, начинается новая жизнь.
А потом… Нелли Федоровна осталась в одиночестве. Сергей Иванович приезжал из Москвы ближе к полуночи, измотанный долгим стоянием в пробках, наскоро молча ужинал и падал замертво в постель, чтобы утром вскочить в пять часов и умчаться, наскоро глотая яичницу, бутерброды и прихлебывая свой любимый растворимый кофе. В выходные муж отсыпался, ездил в магазин и дремал перед телевизором, не в силах поддерживать даже разговор с женой. С соседями Нелли Федоровна общего языка не нашла, а старые, менее удачливые в жизни подруги только и знали, что ныть и жаловаться на безденежье, болячки и правительство, или были полностью погружены в жизнь своих внуков. Даже по телефону разговаривать с ними стало скучно и изнурительно.
Нелли Федоровна постоянно приглашала всех в гости, но уж слишком далеко она забралась, а у всех – страшный цейтнот. А может быть, и не хотели подруги выглядеть бедными родственниками в богатом доме. Кто знает, гордые все пошли.
И вот еще что… Нелли Федоровна где-то в уголке своей души чувствовала, что у мужа кто-то появился. Возможно. Какие-то чужие парфюмерные запахи, какая-то рассеянность в его взгляде. Она решила молчать, не будоража эту тему. Ведь муж возвращается домой каждый день? И слава богу! Значит, надо терпеть, молчать и ждать. Но как же одиноко и тоскливо!
Нелли Федоровна отпускала молоденькую помощницу по хозяйству Раю в пять часов и слонялась, неприкаянная и непричесанная, по своему огромному дому, выискивая мнимые недостатки в уборке. Как правило, особенно и придраться было не к чему, такая тоска… Потом она усаживалась в необыкновенно удобное, мягкое кресло у журнального столика напротив огромного плазменного телевизора, тупо вглядываясь в мелькающие на экране картинки. Рука ее автоматически тянулась к бару Сергея Ивановича, нащупывая целительную бутылку с джином или коньяком, там же он хранил хорошие конфеты и шоколад. Нелли Федоровна щедро наливала себе коньяк и чокалась с телевизионным изображением.
– Чин-чин, Жирик! Чин-чин, Настена Заворотнюк! – горько усмехалась в телевизор Нелли Федоровна, щедро закусывая свое одиночество шоколадными конфетами.
Последнее время доза спиртного становилась все больше и больше, она даже не в состоянии была дождаться Сергея Ивановича и разогреть ему ужин.
Вес у нее очень сильно прибавился, начали выпадать волосы, лицо выглядело одутловатым и постаревшим. Все время хотелось пить, она пила воду литрами. Нелли Федоровна вглядывалась в свое отражение в зеркале и не узнавала себя.
– А, гори все синим пламенем! Для чего быть красивой… Быстрее сдохну. Отмучаюсь… Зачем все это нужно? – разговаривала она сама с собой, посылая Раю немедленно сгонять в соседний магазин за тортом. Она могла съесть его целиком, отрезав «для близиру» два тоненьких кусочка для мужа и угостив Раю.
Последнее время добавилась новая неприятность: начала чесаться кожа. Зуд становился все более нестерпимым, ужасным, и только тогда она обратилась к Сергею Ивановичу:
– Сережа, знаешь, кажется, я заболела… У тебя же есть хороший кожник, отвези меня к нему.
Тут Сергей Иванович, обычно постоянно сонный и мечтающий только поспать, вдруг открыл глаза и обратил на жену внимание. Он увидел перед собой толстую, одутловатую женщину с потухшими глазами и неопрятной прической, она так разительно отличалась от его красотки – огонечка-жены Нелюшки, что ему на миг стало страшно.
– Боже мой! Что ж ты мне раньше ничего не сказала! В понедельник срочно едем в Москву, на все обследования. Можешь не переживать, душу вытрясу из эскулапов, но вылечу тебя. По-моему, ты пьешь слишком много, вдруг у тебя диабет? – внезапно озарила Сергея Петровича догадка.
– С какой это стати? – возмутилась Нелли Федоровна, но в глубине души она уже знала, что муж абсолютно прав. – У моей бабки был диабет, но она была толще меня в два раза, под сто килограммов. А у родителей никакого диабета не было.
– Нелюшка, а ты сама сейчас сколько весишь? – поинтересовался Сергей Иванович.
– Не знаю, давно тебя прошу: купи весы, а ты все забываешь. Тебе на меня наплевать! И на все мои просьбы! – вдруг сорвалась Нелли Федоровна и горько заплакала.
Муж обнял ее и стал нежно гладить, успокаивая:
– Все будет хорошо, все вылечим. Если здесь не помогут, попросим Максима найти лучших специалистов в Европе, все для тебя сделаю… Только не рассусоливайся, ведь знаешь, что я не могу видеть твои слезы…
Сергей Иванович очень любил свою жену. Ему казалось, что они вросли друг в друга, как деревья врастают стволами за долгое время тесной близости, он любил ее и… немного побаивался. Этой любви совершенно не мешало то обстоятельство, что у Сергея Ивановича давно в Москве была вторая семья и росла очаровательная пятилетняя дочка, которую родила его бывшая секретарша. Нелюшка никогда не должна узнать об этом, никогда! Ведь Сергей Иванович не собирается ничего менять в своей жизни, ребенка он признал, вторую молодую жену полностью обеспечивает, бывает у них не реже трех-четырех раз в неделю, поэтому так поздно возвращается в дом, к Нелли Федоровне. Но возвращается всегда, к подруге молодости своей. Слава богу, его молоденькая Сонечка, приехавшая из города Сумы завоевывать Москву, никогда ничего не требует. Он сам, по своей инициативе, купил ей неплохую квартирку в зеленом районе, маленькую машинку «ниссан-микро» и даже съездил с девочками несколько раз в Дубаи и Турцию. (Для Нелли была подготовлена хорошо проработанная легенда, что он ездил лечить простатит в мужской санаторий.) Соня никогда не давила на него в плане оформления отношений, а благодарно и даже как-то отстраненно принимала его дары. Будущее они не обсуждали, про жену он никогда ничего не рассказывал. Сергей Иванович существовал как бы в двух параллельных реальностях, которые ни в чем не пересекались. Нелли никаких вопросов не задавала, не шпионила, Соня не давила. А Сергей Иванович так уставал, что мечтал только поспать, поэтому ни о чем не задумывался. Пусть все идет себе как идет.
Дочку Маришку Сергей Иванович обожал, она оказалась его копией. Он так и мечтал дождаться того момента, когда дочурка выбежит к нему со счастливым криком: «Папочка! Папочка приехал!» – и обнимет его за шею своими трогательными, тоненькими ручками… Не мог он ей ни в чем отказать. Каждую неделю привозил новые подарки. Сто пятую куклу Барби, сапожки со стразами, «Лего», особенные конфетки…
Да, о Нелли он подзабыл в последнее время. Ему даже стало страшно, что с ней может что-то случиться. Ведь Нелли – все равно как часть его тела – рука или нога. Ей плохо – и ему плохо, ей больно – и ему также больно.
В понедельник Сергей Иванович повез Нелли Федоровну в одну из самых модных клиник, расположенных в районе Тверской.
В ярко освещенном, сияющем чистотой и помпезной роскошью вестибюле клиники играла лютня. Приветливые, вышколенные и улыбающиеся гардеробщики помогали посетителям раздеться и выдавали голубые бахилы. Все окружающее пространство больше напоминало хороший отель, а не клинику: не было ужасающих больничных запахов и атмосферы страдания и страха, поэтому Нелли Федоровна успокоилась и даже слегка улыбнулась взволнованному мужу. Они сели в зеркальный лифт и поднялись на третий этаж к эндокринологу.
Эндокринолог назначил массу экспресс-анализов, всевозможных обследований: у окулиста, кардиолога, невропатолога… Нелли Федоровна провела в клинике почти целый день. Через два дня все результаты анализов были готовы, и Нелли Федоровна снова вошла в кабинет врача за окончательным «вердиктом». Врачу-эндокринологу на вид было около сорока лет, Нелли Федоровна почему-то неотрывно смотрела на ее невероятно длинные, наращенные ногти со сложнейшим дизайнерским маникюром. Пока докторица молча листала бумаги и что-то просматривала на компьютере, Нелли Федоровна разглядывала ее со стороны и думала про себя: «Интересно, сколько надо было провести времени за этаким диковинным маникюром? Наверное, часа четыре, если не больше… А еще говорят, что у врачей времени нет. Как же она пациентов с такими когтями щупает? Я ей не дамся! Еще оцарапает, а ранки на мне заживают плохо… Сразу откажусь!» Но доктор и не думала щупать или трогать Нелли Федоровну. Она даже не попросила ее раздеться. Зачем? И так все было ясно. Доктор наконец подняла глаза, слегка улыбнулась уголками губ:
– Нелли Федоровна, к сожалению, у вас сахарный диабет. В вашем возрасте это закономерное явление. Не расстраивайтесь, я дам вам хорошие таблеточки, а если они не помогут, то перейдем на инсулин.
