От Игана не осталось ничего. Ничего, кроме пятен крови на песке, и странного блеска серебра. Его кольцо.
Я протянула руку и осторожно подняла его. В растущем солнечном свете, глаза-рубины свернувшейся змеи горели, как огонь. Это кольцо всегда вызывало у меня мурашки, несмотря на всю свою красоту и мастерское исполнение.
Когда я спросил Игана о кольце, его золотые глаза помрачнели. - Она принадлежит одному человеку, который когда-то похитил у меня кое-что ценное, - сказал он, и в его обычно спокойном тоне послышалась странная смесь гнева и душевной боли. - Итак, я взял что-то очень ценное у него, - и тогда он одарил меня холодной жестокой улыбкой и добавил:- Но я верну его. Когда придет время.
Я накрыла змею пальцами, сжав холодный металл в ладони. Может быть, я не в состоянии сделать что-нибудь еще для Игана, но я могла бы сделать это. Найти владельца кольца и вернуть его. И, возможно, по дороге узнать свою историю и причины, почему у Игана было убийство на уме.
Потому что это было странное желание для человека, который утверждал, что для него ничего больше не имело значения.
Я встал прямо. Дюжина разных болей ожили, и мои руки и ноги дрожали от слабости, что пришла от долгих часов непрерывной деятельности. Мой взгляд вернулся к океану, перепрыгивая через волны к далекому горизонту.
Где-то там находились ответы.
Где-то там находился мой дом.
Но до тех пор, пока туман, застилавший мои воспоминания, не рассеется, я не могла слепо зайти в море и просто поплыть. Океан был обширный и часто сердился, и я не могла искушать его, не подумав, как следует.
Эта мысль заставила мои брови поползти вверх. Может быть, я не мертва, но, вполне возможно, безумна. Я имею в виду, кто в здравом уме станет обдумывать плавание в океане?
Я обдумывала.
Потому что я могла. Потому что умела.
Я потерла лоб, устало, впервые осознав легкую боль за глазами. Может быть, когда он пройдет, мои воспоминания полностью вернуться. Может быть, тогда я бы узнала, для какого существа плавание в океане так же естественно, как полет для птицы. Потому что, кем бы я ни была, я определенно не являлась человеком. Это убеждение, которое я почувствовала в глубине костей, в глубине свой души.
Но даже без воспоминаний, одно было ясно. Я не могла стоять здесь обнаженная на пляже. Сам факт того, что кто-то проделал дыру в груди Игана, говорил, что кто-то, скорее, предпочел бы видеть нас мертвыми, чем свободными. И что в свою очередь означало, что они наверняка будут меня искать.
Я обернулась. Скалистые утесы возвышались над нетронутыми песками и изолированным длинным изгибом берега. Там были тропы, протоптанные со временем чьими-то ногами, что означает, в это место, где бы оно ни было, по крайней мере, возможно добраться. И это означало, что, несомненно, должен был быть какой-то город или селение, или, по крайней мере, жилье неподалеку.
Первое, что мне нужно – одежда, просто потому, что последнее, что мне нужно, так это привлекать внимание.
Я оглянулась через плечо, минуту изучая волны, потом решительно направилась к скалам по ближайшей тропе.
Никто, кроме чертовых козлов не смог бы использовать эту тропу, позвольте сказать вам.
Я вся обливалась потом, дрожа, и хрипя к тому времени, когда, наконец, добрались до вершины. Положив руки на ноющие колени, я жадно глотала воздух, пока изучала окрестности.
У подножия склона виднелся небольшой коттедж. Территория вокруг него не была огорожена, а синий автомобиль стоял впереди, показывая, что кто-то был дома. За домом, склон снова поднимался, за ним виднелись вершины сосен.
Я оглянулась на дом. Коттедж выглядел недостаточно большим, чтобы быть постоянным место жительства, так что, возможно, это было одно из тех мест, что отдыхающие берут в аренду на короткий срок. Я надеялась, что это так, потому что отдыхающие скорее могли выйти на целый день, оставив свои владения – или, более конкретно, свою одежду – незащищенными.
Конечно, чтобы украсть их одежду, я сначала должна добраться туда. Прямо сейчас, рухнуть на месте казалось гораздо лучшим вариантом.
Я выдохнула и заставила ноги шагать вниз по травянистому склону. Мои нижние конечности протестовали против работы, и тепло начало стекать не только по ноге, но и по щеке. Я провела по ней рукой, и она оказалась измазана в крови.
Может быть, Иган был не единственным, кто получил серьезные травмы. И приличный удар в голову, конечно, мог объяснить пробелы в моей памяти.
Я вытерла руку о бедро, и продолжила идти. Что еще я могла сделать? Я была в середине проклятого нигде, не имея представления, кто я и как я попала сюда. И не знаю, кому я могу доверять. Если могу.
По крайней мере, склон выровнялся, а трава стала достаточно высокой, чтобы вытереть мой зад. Что, в свою очередь, заставило меня задуматься: была ли трава на самом деле высокой или я была маленькой? Я чувствовала себя высокой и даже долговязой - но самовосприятие странная вещь, если память не может дать ссылки. Я вытянула руки, критически изучая их.
Покрытые грязью, как будто я на них взбиралась по козьей тропе, они все еще выглядели почти элегантными – длинными и стройными. Ни на пальцах, ни на моих ладонях не было никаких мозолей, так что я, очевидно, не делала ничего тяжелого для добывания средств к существованию. Этот факт подкрепляла длина ногтей – или, по крайней мере, то, что осталось от них после подъема.
Я посмотрела на мои ноги. Не было ничего элегантного в них. Учитывая их длину и ширину, они, могут быть описаны, только как весла. Выбор туфель должен быть адом.
Эта мысль почему-то заинтриговала меня, и я остановилась, чтобы поднять ногу. Толстые, закаленные подошвы. Очевидно, что я ношу обувь не слишком часто.
Хлопнула дверь, и смех зазвенел через луг. Я упала на колени, вдруг под левую ногу, попал камень, заставив меня вздрогнуть. Два человека вышли из дома, женщина, все еще смеясь, прикасалась к своему спутнику. Молодожены, - подумал я, без особой причины.
Они сели в синюю машину, стоящую на дорожке, мужчина, открыл и закрыл дверь перед женщиной, прежде чем залезть на водительское сидение и уехать. По правой стороне дороги. И хотя три четверти мира ездят по этой стороне, я вдруг уверилась, что находилась в Америке. Что само по себе имело мало толку, потому что Америка была чертовски большой страной, но, по крайней мере, это было отправной точкой.
Я подождала, пока они скроются из виду, потом поднялась, и быстро пошла к дому. Передняя дверь была заперта, как и задняя. Но окно вдоль стены было достаточно приоткрытым, чтобы просунуть руку. После чего, можно было просто открыть его и скользнуть внутрь.
