- Вот так и напишу! - пригрозила Светланка, гася окурок о коробок.
Так она и написала, большей частью под диктовку старшего товарища. На Аристарха снизошло вдохновение. Плавно помавая левой рукой (в правой у него был стакан со вновь заваренным кофе), он расхаживал по пенальчику редакции и с наслаждением оглашал перл за перлом:
- "Когда мы, не щадя живота..."
- С ума сошел?.. - сердилась Светланка. - Не пропустит Лексевна "живота"! Вычеркнет и напишет: "жизни"...
- Прекрасно! - восклицал Аристарх. - А иначе она весь материал зарубит... Солнышко, тут психология!.. Предлагая редактору идеальный текст, ты как бы бросаешь вызов. Поэтому нужна пара-тройка "блошек". Пусть правит! Пусть ощущает свою необходимость... Как, ты говоришь, однополчанина звали?
- Паша... - Она заглянула в блокнот. - Паша Грохов...
- Великолепно! Пиши: "Не забыть мне однополчанина Пашу Грохова, задушевного моего друга, с которым мы делили тяготы и невзгоды войны. Эх, Паша, Паша... Где ты теперь?"
- Ну, это уж ты... слишком...
- Пиши-пиши.
Точка была поставлена вовремя, буквально за пять минут до того, как открылась дверь и порог переступила добрейшая Алла Алексеевна.
- И это теперь называется бюро! - с горечью произнесла она. - Три часа воду в ступе толкли... - Насторожилась, повела ноздрями. - Кофе? Богато живете...
- Товарищ из Москвы привез, - объяснил Аристарх. - Вам как, Алла Алексевна, с сахаром?
- Не подлизывайтесь, Аристарх, не подлизывайтесь... - ворчливо отозвалась редакторша. - Взяточничество ваше вам на сей раз не поможет. - Она проковыляла к своему столу, и пухлый портфель ее казался огромным, поскольку росточку Алла Алексеевна была крохотного. Этакий добрый гномик, полагающий себя драконом, - Впрочем, об этом потом... Светланочка, что у нас с ветераном?
- Вот, - сказала Светланка - и покраснела.
Ей действительно было стыдно. Редакторша взобралась тем временем на стул, приняла протянутый лист и, водрузив очки, приступила к чтению.
- Нет, - сразу же сказала она. - "Память огненных лет" - это скорее рубрика, чем заголовок... Над названием - подумайте...
Светланка мелко покивала.
В редакции стояла напряженная тишина. Озадаченно хмурясь, старушка вникала в текст.
- "Живота!" - негодующе прочла она вслух и, аккуратно вычеркнув, вписала сверху: "жизни".
Потом принялась как бы между прочим постукивать по столу шариковой ручкой. С каждым стуком что-то внутри у Светланки обрывалось. И на кой черт она послушала Аристарха! Нет чтобы честно признаться: не справилась, завалила сдачу материала, лепите выговор...
Наконец Алла Алексеевна вздохнула и сняла очки.
- Да, - разочарованно произнесла она. - Все это можно было написать и не выходя из редакции...
"Сейчас вернет..." - тоскливо подумала Светланка.
Аристарх благоразумно помалкивал.
Алла Алексеевна кивала скорбным морщинистым лицом.
- Будем публиковать, - неожиданно объявила она. - Ему вон уже скоро на пенсию идти, а мы еще о нем - ни строчки. Про остальных ветеранов писано-переписано, один только он и остался... неосвещенный... - Поджала губы, закручинилась. - Не расстраивайтесь, Светланочка. Не вы первая. Все на нем обжигались, и я в том числе... Значит, так! Словесную вашу трескотню я ставлю в номер, а впредь за такие стихотворения в прозе буду карать беспощадно... Минутку! - всполошилась она. - А подпись где? Это же авторский материал, он под его фамилией пойдет!..
- Ой! - вымолвила пунцовая Светланка. - Забыла. Сейчас сбегаю в цех, зачитаю...
- Зачитайте, - сухо сказала редакторша. - Может, какие уточнения будут, хотя сильно сомневаюсь. И обязательно пусть распишется... Аристарх, вы мне обещали кофе!
Сменного мастера Светланка поймала возле ворот цеха, где тот руководил водружением свежего, едва просохшего плаката: "Мебельщики! Претворим в жизнь решения XXVI съезда КПСС!"
- Как? Уже?.. - возликовал он, когда она объяснила ему, в чем дело. Вот это, я понимаю, по-нашему, по-русски!.. Медленно запрягаем, зато ездим быстро! Идемте-идемте... Сейчас я его вам пришлю... Ну, молодец! Надо же! Чик - и готово!..
Господи, стыд какой! Оставшись одна в "красном уголке", Светланка почувствовала, что щеки у нее горят заранее. Бог с ней, с Аллой Алексеевной, она еще и не такой бред читывала! А вот каково сейчас будет самому ветерану! Действительно, стихотворение в прозе... Одни общие слова, а человек-то ведь - воевал! И угораздило же ее сунуться в эту многотиражку! Лучше бы в село преподавать поехала, честное слово...
Когда ветеран вошел, Светланка встала. Суд идет.
- Вот, Петр Иваныч, я тут... - пролепетала она, - принесла материал... Я его вам сейчас зачитаю... а вы заслушаете и скажете, что не так, ладно?..
Длинное морщинистое лицо ветерана осталось равнодушным. Велено заслушать - заслушаем... Они снова расположились за тем же столом, друг напротив друга, неподалеку от стенда "По ратной славе равняем шаг".
- "Сейчас, когда вся родная страна встречает трудовыми подвигами славную годовщину Великой Победы..." - мысленно ужасаясь написанному, завела Светланка.
Не смея поднять взгляд на неподвижно сидящего рабочего, она задыхающейся скороговоркой гнала и гнала текст, который упорно не желал кончаться. Каждый последующий абзац был длиннее и кошмарнее предыдущего. У Светланки задрожали губы. "Ну вот, - обреченно подумала она. - Только разреветься не хватало..."
Кое-как одолев бессмертный пассаж: "Эх, Паша, Паша... Где ты теперь?" (сволочь Аристарх!), - Светланка услышала какой-то непонятный звук и испуганно вскинула глаза.
Ветеран плакал.
- Доченька... - всхлипывал он, - доченька... - и указывал трясущимся пальцем на мелко исписанный лист. - Вот так... Так оно все и было... И Пашка... как живой...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
