— Если я правильно понял, вы предпочли бы остаться запертой в доме вашего дяди, только бы не выходить за меня замуж? — ровным тоном спросил Бен, стараясь скрыть удивление. Неужели она действительно готова похоронить себя до конца дней в этом доме, где царили мусульманские устои?
— По-моему, я достаточно ясно выразилась, — ледяным тоном отозвалась Сьюзен. — Вы напрасно потратили время, приехав сюда.
Бен искоса бросил взгляд на тетку девушки, сидящую поодаль и всем своим видом выражающую беспокойство, а затем нарочно повернулся к ней спиной, чтобы Лале не могла слышать его слов. В принципе, свидание невесты и жениха до свадьбы было нарушением древней традиции, однако даже Джамал Нариман не рискнул устраивать судьбу племянницы, не дав ей увидеть жениха до брачной церемонии. Впрочем, на этом свидании настоял сам Бен. В конце концов, по воспитанию он был американцем, хоть и вырос в мусульманской семье.
— Я хотел бы получить кое-какие объяснения, — обманчиво мягким тоном заметил Бен.
Его голос звучал подозрительно тихо, и уже одно это должно было насторожить девушку. Бен вообще редко повышал голос — при его внушительной внешности и росте ему этого не требовалось. Тонкие брови Сьюзен в ответ слегка приподнялись.
— Может, найдутся женщины, которым подобное упорство покажется лестным, — заявила она. — Но я не из их числа.
— Стало быть, просто «нет», и все?
Сьюзен презрительно расхохоталась, и этот смех прозвучал резким контрастом по сравнению с тревогой, читавшейся в ее глазах.
— Я понимаю, вы американец, но не можете же вы быть законченным идиотом.
Такое откровенное оскорбление могло отпугнуть любого мужчину, менее уверенного в себе, но Бижан Асади не был любым мужчиной, так же, как и Сьюзен Нариман не была любой женщиной. Она нужна Бену, и он твердо решил, что без нее отсюда не уедет.
— Странно, что вы так отзываетесь об американцах. Вы же сами наполовину американка, — заметил он. — Впрочем, это и к лучшему: вам будет легче адаптироваться, когда мы приедем в Калифорнию.
Глаза Сьюзен потемнели, приобретя почти серый оттенок.
— Я никуда не собираюсь ехать. И ни за что не соглашусь на брак с незнакомым человеком, который устроили, даже не спросив моего согласия.
Однако Бен отмел ее возражения.
— Я вовсе не такой варвар, каким вы меня считаете. Можно даже сказать, что я вполне цивилизованный человек. Не знаю, подойдете ли вы моим родителям в качестве невестки, но со временем они привыкнут.
— Ваша мать наверняка вас обожает, — фыркнула Сьюзен, но от Бена не укрылось, как вспыхнули ее щеки при намеке на то, что для настоящего мусульманина она — товар второго сорта.
— Не то слово, — отозвался он, скрывая улыбку. — Впрочем, все иранские матери обожают своих сыновей.
— А дочерей — нет? — насмешливо спросила Сьюзен.
— Дочерей любят не меньше. — Бен усмехнулся. — Во всяком случае, я своих дочерей буду холить и лелеять. Я единственный сын, Сьюзен, — заметив, как на мгновение смягчилось выражение лица девушки, мягко пояснил он, стремясь закрепить успех. — Мне уже тридцать восемь, и я дал слово отцу, что к сорока годам у него будет внук. И я его непременно рожу.
— Вы хотите сказать, что его рожу я?
— Прошу прощения, я неточно выразился. — Бен закусил губу, изо всех сил стараясь не расхохотаться.
Руки Сьюзен сами собой сжались в кулаки. Ей отчаянно захотелось стереть с лица этого типа самоуверенное выражение. В жизни еще не встречала такого непробиваемого мужика! Она судорожно сглотнула и невольно в отчаянии обернулась к тетке, но та отвела глаза. Бедная тетя, она ничем не может ей помочь! На глаза Сьюзен навернулись слезы. Черт бы побрал дядю Джамала! Папа и мама ни за что бы такого не допустили. Ее родители нежно любили свое единственное дитя и многое прощали своенравной дочери.
Выросшая в Европе, Сьюзен училась в Сорбонне и всерьез намеревалась стать фотографом. Все в один голос твердили, что у нее настоящий талант. Она свободно говорила по-французски, а английский и фарси были ее родными языками. Казалось, счастливое будущее распростерло над ней светлые крылья, но внезапно, всего за один день, весь ее мир рухнул. С величайшим трудом Сьюзен выкарабкалась из пропасти, но едва успела немного прийти в себя, как на нее обрушился новый удар. Оказавшись после лечебницы в доме дяди, она теперь мечтала лишь о том, чтобы ее оставили в покое. И вот, пожалуйста, ей навязывают в спутники жизни… неизвестно кого!
— Бывают женихи и похуже, Сьюзен, — ворвался в ее мысли голос Бена.
— Муж остается мужем, а муж мне не нужен, — отрезала она.
— Но ведь большинство женщин мечтают о том, чтобы выйти замуж. Это нормальное явление.
— Значит, я не такая, как другие женщины.
Бен рассмеялся — почти зло.
— Это вы так говорите, но я уже узнал на своем опыте, что по сути все женщины одинаковы. У вас у всех есть тайная цель…
— Можно подумать, у вас ее нет!
— Есть, но не тайная. Я хочу жениться и иметь детей. — Он окинул Сьюзен взглядом, словно она была племенной кобылой. — Вы молоды. Из вас получится отличная мать.
Сьюзен вздрогнула.
— Я не желаю быть матерью.
Бен лишь пожал плечами.
— Мы можем пожениться сегодня же, прямо сейчас. Ваш дядя, боюсь, не сможет присутствовать на церемонии.
— Какая жалость.
— Не надо иронизировать, Сьюзен. Все уже решено. Сделка совершилась, брачный контракт заключен, ваше приданое я уже получил.
Ах, вот как! Стало быть, это сделка. Что он женится на ней ради приданого, было и так понятно. Ее подмывало спросить, что подвигло дядю согласиться на эту сделку, но по лицу Бена Асади было видно, что ответа она не дождется, — он явно из того же теста, что и Джамал Нариман. Сьюзен выпрямилась, сверкая глазами.
— Что бы вы с моим дядей обо мне ни думали, я не безмозглая кукла и вовсе не покорная, бесхребетная рабыня. Поскольку у вас, очевидно, проблемы со слухом, то повторю еще раз: я не выйду за вас замуж. Ни за что и никогда. Уж лучше состарюсь и поседею в доме моего дяди, чем возьму вашу фамилию, господин Асади.
Бен отвернулся, скрывая улыбку. Джамал говорил, что со Сьюзен будет трудно сладить, однако забыл сказать, что его племянница умна и отважна. Тупое упрямство и сила духа — совсем разные вещи. Тупое упрямство всегда противно, а сила духа и крутой нрав — такое уже интересно. Это как объезжать норовистую лошадь, самозабвенно охотиться или отчаянно резаться в теннис. Женщина, обладающая силой духа, всегда желанна для мужчины.
— А знаете, вы мне очень даже нравитесь, — заметил Бен.
