Искалеченная войной планета медленно, но неуклонно поворачивалась под нами и постепенно приближалась. Звездолет, четко повинуясь всем моим командам, сделал два витка по спиральной орбите и полого вошел в атмосферу над самой границей пустыни. Я вел его настолько медленно и осторожно, насколько вообще мог это делать. Но уже через несколько минут "Игла" закончила снижение и зависла в нескольких десятках метров над поверхностью планеты. Потом я медленно двинул ее по горизонтали, прощупывая поверхность лучами всех имеющихся у нас детекторов, и только найдя подходящую по размерам и прочности площадку, осторожно опустил на нее корабль. Вокруг, до самого горизонта и даже намного дальше, расстилалась мрачная и каменистая, абсолютно безжизненная пустыня. А вверху, над нею, был неподходящий для этого пейзажа голубой и безоблачный купол неба. Да, небо здесь было голубое, такое, словно бы на планете вообще ничего не произошло. Просто ветры еще не успели донести досюда радиоактивные облака и гарь. И здесь, в самом центре пустыни все было все как всегда.
Я предоставил Рэю возможность и время, не торопясь собрать всю возможную и доступную сейчас для него информацию, а сам, надев для полной гарантии легкий скафандр, покинул звездолет. Если сказать честно, мне не смотря ни на что, не терпелось высадиться на поверхность чужой планеты, где до меня не ступала нога ни одного землянина. Да, здесь, на этой планете, в этом мире, я был первым землянином, но далеко не первым человеком. Это была первая чужая для землян планета, в смысле планета другой цивилизации, на которую сейчас ступил ногой землянин. Но никакой торжественности от осознания этого факта я не ощутил, не то было для этого время, не та обстановка складывалась сейчас на этой планете. Воздух Латы был даже более пригоден для дыхания, чем земной, в нем содержалась почти четверть кислорода, а давление было на пять процентов больше. И, выйдя из корабля, я сразу же откинул за спину прозрачный колпак гермошлема, и вдохнул полной грудью этот чужой воздух. Но снаружи мне не понравилось, воздух пах только жарой, сухостью и пылью, и нигде не было видно даже ни малейшего следа жизни. Ничто не росло и никто не жил в Пустыне Черных Камней, на пепелище древней, не совсем понятной и всеми забытой древней войны. Я неторопливо обошел и осмотрел ближайшие окрестности и, не обнаружив ничего достойного более пристального внимания, вернулся на "Иглу", где, не снимая скафандра, сразу же поднялся в рубку:
– Рэй, ну как ты, узнал ли что-нибудь новое и существенное для нас?
– Подожди немного, Вик, я сейчас в лаборатории заканчиваю кой-какие исследования.
– Долго ждать?
– Думаю, что пару минут, не больше.
Я окончательно отстегнул гермошлем и небрежно положил его на пульт перед собой, закрыл глаза и откинулся в кресле. Перед глазами у меня по прежнему так и стояли картины войны, не так давно показанные мне Рэем, а мои руки снова самопроизвольно сжимались в кулаки. Больших, хоть и не видимых постороннему глазу, усилий стоило мне то, чтобы оставаться сейчас спокойным.
– Исследования закончены, командир. - Доложил мне Рэй. - Вывести результаты на экран?
– Не обязательно, Рэй, сообщи мне самое главное в устной форме.
– Хорошо, капитан. Я только что провел полный и подробный изотопный анализ грунта этой пустыни, и мне удалось с довольно большой достоверностью вычислить то время, когда на Лате в прошлый раз была война, та самая, которая сотворила эту пустыню…
– Ну, и когда же она, по-твоему, была?
– По моим предварительным расчетам получается что-то около трехсот тысяч лет.
– Что-то не очень верится в такие большие цифры, почти что астрономические.
– Можешь не верить, но это так. Погрешность, которую я допускаю для предварительного расчета, никак не превышает десяти тысяч лет.
– Тогда, значит, получается, что…
– Да, Вик, на основании этого получается, что в те времена на Лате уже существовала довольно высокоразвитая цивилизация. А на Земле в то же самое время еще только появлялся современный человек. И эта цивилизация, по всей видимости, значительно превосходила сегодняшнюю цивилизацию этой планеты.
– Исходя из чего, ты это предполагаешь?
– В те времена было применено более изощренное и разрушительное оружие, чем их сегодняшние ядерные и термоядерные бомбы. Я не могу знать точно, что это было за оружие, не буду и гадать, знаю только то, что основано оно было на не чем ином, как принципе преобразующего распада.
– Ты в этом уверен?
– Да, но все-таки не до конца, а только на девяносто процентов, или это был преобразующий распад или что-то, еще совсем не известное нашей науке.
– Согласись, ведь возможен и такой вариант, что эта пустыня - дело рук пришельцевчужаков, пришедших сюда откуда-то, а не самих латян?
– Это даже еще более маловероятно, Вик. Вероятность этого, как я могу допустить, не более одной миллионной.
Сказать, что я был удивлен этим сообщением Рэя, сказать очень мало, я был буквально поражен им. Одно дело знать, что на большую войну решилась цивилизация атомного века, это еще можно хоть как-то понять и допустить. И уже совсем другое, что такую войну, пусть и очень давно, в доисторические по нашим меркам времена, развязала цивилизация, которой был уже покорен преобразующий распад, которая вполне могла летать к звездам, а, возможно, и летала. Что ни говори, но ведь и моя родная цивилизация, цивилизация людей Земли, находилась как раз на этом уровне развития.
– Триста тысячелетий, просто не могу в такое поверить.
– Не знаю, Вик, сможем ли мы вообще узнать об этом больше, а если и сможем, то наверняка не здесь и не сейчас.
– Ну и что ты предлагаешь нам сейчас делать?
– Я жду, когда ты что-нибудь предложишь, потому что ты капитан "Иглы", а не я. Инициатива целиком на твоей стороне
– Я думаю, что сейчас нам не стоит копаться в прошлом, оно ждало очень долго, сможет подождать и еще. Настоящее же уже скоро сможет стать безвозвратным прошлым.
– Ты собираешься лететь на здешний космодром? - угадал он мое решение.
– Да, Рэй, я собираюсь отправиться именно туда. Возможно, там я все-таки найду Ива Альись или того ученого, о котором он мне говорил на орбите.
– Согласен, в этом случае тебе будет немного проще.
– Я отправлюсь на катере, там есть все необходимое для этого.
– Катер исправен, я уже проверил его. Когда ты намерен отправиться?
– Прямо сейчас, немедленно.
– Тогда могу сказать тебе только одно: желаю удачи, командир.
По тону, с которым говорил со мною Рэй, я понял, что он сейчас еще даже более нерешителен, чем я, и этим он больше напоминал мне живого Рэя-человека, а не кристаллический супермозг ЦНЛ, которым являлся на самом деле. И тут я, по сути дела впервые, по настоящему, по-человечески, пожалел его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
