Так, пионер освоения Севера – Новгород активно торговал с городами Ганзейского союза, под его властью находилась огромная территория от Финского залива до Великих Лук и от Ливонии до Урала. Значительные ресурсы отвлекала защита от агрессии шведских феодалов и тевтонских рыцарей. Вряд ли в этой ситуации высокорискованная и высокозатратная деятельность по колонизации территорий с экстремальными природно-климатическими условиями может рассматриваться как безальтернативный вариант стратегии развития. С не меньшим успехом могла бы быть реализована стратегия активной экономической и политической интеграции с европейскими государствами и городами, что в будущем могло бы изменить и современный портрет российского общества. Однако ход истории убедительно показывает, что в развитие народов и государств очень часто вмешиваются иррациональные на первый взгляд факторы. С этой точки зрения необходимость постоянного преодоления комплекса экстремальных факторов является своеобразным цивилизационным вызовом, на который этнос, находящийся на подъеме своей творческой активности, может дать адекватный ответ. Сходные примеры можно найти и в истории других стран. Так, в Китае цивилизация появляется на берегах бурной Хуанхэ, а не спокойной Янцзы, цивилизация Западного полушария возникла не в умеренном поясе современной территории Чили, а в области Центральных Анд.
Наиболее развернутое объяснение этому факту дано в теории Тойнби, согласно которой динамика цивилизации – от зарождения до разложения – определяется законом «вызов – отклик». Прогресс или регресс цивилизации связан с адекватностью ответа регионального социума на вызов исторической цивилизации, который происходит спонтанно при наличии двух таких необходимых условий, как:
• стимулирующая роль окружающей среды – вызов;
• наличие в социуме творческого меньшинства, способного дать необходимый отклик на вызов.
Механизм действия закона «вызов – отклик» на стадии зарождения цивилизации можно было бы сформулировать следующим образом: окружающая среда в широком ее понимании бросает вызов социуму, а последний через свое творческое меньшинство отвечает на вызов и находит решение проблемы. Вызовы могут быть обусловлены как свойствами природной среды, так и особенностями общественно-исторического характера, в частности вызов суровых стран; вызов новых земель; вызов исторических ударов; вызов давления; вызов ущемления.
С этой позиции движение на Север можно рассматривать как ответ на вызов суровых стран и новых земель. И если существующие в ограниченных территориальных рамках европейские страны (Испания, Португалия, Великобритания, Франция) искали новые земли за морями и океанами, на других континентах, то славяне могли реализовать свои цивилизационные стремления, отодвигая все дальше и дальше к северу границы занимаемой ими глубоко континентальной территории [28].
Следующая волна создания монофункциональных городов начинается на рубеже XV—XVI вв., после того как в 1480 г. «стоянием на Угре» завершилось татаро-монгольское иго. После этого Московское государство начинает активно расширяться к югу, юго-востоку и западу. На юго-востоке шло закрепление на Волге путем строительства таких городов-крепостей, как Самара (1586), Царицын (1589), Саратов (1590). Они служили опорными пунктами русской земледельческой колонизации в Поволжье. В это же время на юге в целях освоения «Дикого поля» – обширной территории, простиравшейся к югу от широтного участка Оки до южных морей, – создавались укрепленные линии, представлявшие собой цепочки городов-крепостей и менее значительных укреплений. Города на линии выполняли две функции – военно-оборонительную и хозяйственную, причем ведущей выступала функция укрепленного оборонительного центра.
Качественно новый размах приобретает освоение Севера. Завершается первый, пространственный этап освоения Европейского Севера и расширяются его экономические связи. Через Север были установлены торговые связи с Западной Европой, после того как в 1556 г. в устье Северной Двины вошли английские корабли Р. Ченслера. Близ устья Северной Двины стоял город-порт Холмогоры, преемником которого стал основанный в 1584 г. Архангельск. В то же время начинается несравнимый по своим масштабам и в определенной степени продолжающийся до сих пор процесс покорения Сибири. И здесь города служили средством утверждения власти Московского государства. Специфической функцией первоначальных центров городского заселения было внеэкономическое принуждение коренного населения к платежу ясака. Т. е. административные и военные функции не просто главенствовали, а предшествовали экономическим. Поэтому сибирские города вырастали преимущественно из острогов, в которых постепенно формировалось постоянное население, появлялись ремесленники и торговые люди.
В 1586 г. была основана Тюмень, «мать сибирских городов», в 1587-м – Тобольск. Первая цепь сибирских городов и острогов возникает на севере Сибири: Пелым (1592), Березов (1593), Обдорск (1595), Мангазея (1601), Туруханск (1607), Якутск и Жиганск (1632), Вилюйск (1637), Верхоянск (1638), Среднеколымск (1643), Нижнеколымск (1644), Верхнеколымск (1647). Следующая цепочка городов спускалась по главному водному транссибирскому пути. Здесь появились Сургут (1594), Кетск (1603), Енисейск (1619), Братск (1631), Илимск (1630). Третья линия предназначалась для прикрытия этого водного пути. Так возникли Кузнецк (1618), Красноярск (1628), Иркутск (1686), Абакан (1707), Бийск (1709), Омск (1719). Постепенно, на завершающей фазе этой волны, начинает формироваться еще одна внеэкономическая функция северных несельскохозяйственных поселений – пенитенциарная функция. Уже тогда северные поселения становятся как местом ссылки политически неугодных элементов, так и местом отбывания наказания в виде каторжных работ за «традиционные» преступления.
Как нигде сильно, в Сибири на судьбу городов влияло изменение их транспортно-географического положения. Постепенное смещение Сибирского тракта на юг, в основную полосу расселения, обрекло на угасание многие северные города. Так исчезли Пелым (ныне сельское поселение), Мангазея, Оленск, Зашиверск. Упало значение Сургута, Нарыма, Енисейска, Братска, Илимска, Тобольска. Опосредованно изменение транспортной сети повлияло и на города Европейского Севера. Смещение дороги в Сибирь к югу снизило значение городов Европейского Севера как операционных баз освоения.
Внеэкономические функции на этом этапе можно рассматривать как основные формы специализации северных сибирских городов. Безусловно, возникающие города не могли не участвовать в процессе «коммерциализации» использования уникальных северных биоресурсов, однако необходимость физического освоения и познания огромного неизведанного пространства перекрывала чисто экономические факторы градообразования.
Третья волна массового образования монофункциональных городов в России и на Западе началась примерно в одно и то же время. Ее непосредственным импульсом стала первая промышленная революция, развитие которой в России неразрывно связано с эпохой Петра Первого. Именно его стремление провести модернизацию обусловило сближение внутрироссийских и европейских тенденций городского развития. В этот период создаются принципиально новые, высокотехнологичные для того времени отрасли – суконные мануфактуры и железоделательные заводы (в Туле, на Урале, в Подмосковье). Таким образом, пространственно центр создания новых моногородов уходит из зоны Азиатского Севера и смещается на Урал.
На Урале стали появляться такие уникальные образования, как города-заводы, когда городские поселения возникали вокруг первых металлургических и горнодобывающих предприятий. При этом завод концентрировал в себе все виды отношений и все социальные структуры, присущие традиционному городу.
И хотя в этот же исторический период в Западной Европе возникают города с аналогичной хозяйственной специализацией, ни в одной другой стране, кроме России, не наблюдаются примеры настолько полного контроля со стороны завода всех сфер жизнеобеспечения населения. Другой особенностью моноспециализированных городов того времени является практически полное отсутствие лично свободных наемных работников. Часть образовавшихся поселений затем трансформировалась в крупные промышленные центры (Челябинск, Тула, Златоуст), другая же часть так и осталась монофункциональными городами (Ирбит, Аша).
Во второй половине XVIII века развитие монофункциональных городов в России в основном связано с «ситцевым капитализмом» и становлением отечественной легкой промышленности. Были образованы мануфактуры, которые располагались преимущественно в центре России и использовали труд крестьян в зимнее время как отхожий промысел с последующим переходом на постоянную работу. В это время возникают такие города, как Дрезна, Шуя, Орехово-Зуево, Павлов Посад. Образуются центры народных промыслов за счет укрупнения деревенских промыслов (Семенов, Гусь-Хрустальный, Первомайский, Гжель). Вдоль трассы Транссибирской магистрали строятся шахтерские города-поселки в целях снабжения углем паровозного парка. При этом, согласно Городовому положению, только в 1785 году городам было дано право создания органов городского самоуправления. В северных регионах процессы градообразования смещаются в сторону Дальнего Востока. В 1856 г. возникает Благовещенск – тогда Усть-Зейский военный пост России. В 1858 г. появляется как военный пост Хабаровка (современный Хабаровск), статус города это поселение получило в 1880 г. В 1860 г., опять же как военный пост, возникает Владивосток, который в 1880 г. был выделен в особое военное губернаторство и признан городом. Изменяются функции ряда уже существовавших городов. Так, в XIX веке Тюмень стала перевалочным пунктом для переселенцев и ссыльных (здесь находился приказ о ссыльных, регистрировавший и распределявший их по Сибири). Т. е. снова в процессе градообразования преобладают факторы внеэкономического характера.
