Думаю, нам почудилось. Мы оба устали. Хотя вахта на стенах всегда с гарантией держит часового настороже, особенно в холодную ночь, когда можно отморозить задницу.
Лео, не такой дылда, как я, встал на цыпочки, чтобы заглянуть за парапет, потом показал в сторону берега: "Коро, посмотри, огни другие", сказал он.
Огни на берегу горели уже годами со звуками солдатского смеха, споров, соревнований по бегу, с купанием в прибое, винопитием, и, хуже всего для всех нас голодающих здесь на верхотуре, с ночными шашлыками. Мучительные запахи, так как, будучи в осаде, мы получали не слишком-то много в смысле бифштексов. Время от времени подыхает какая-нибудь лошадь и тогда мы что-нибудь жуем. И жуем, и жуем. Ручеек подвоза струится, когда мы находим причину для временного перемирия. Наше любимое развлечение - следить, как враги проводят времечко там, на берегу, и фантазировать о дезертирстве. Наградой бывает случайный снаряд, попавший в лоб. На прошлой неделе один из парней получил камнем прямо в глаз за то, что высовывался чересчур долго.
На берегу слишком тихо. Не пьют, не трахаются. Не жарят шашлыки.
"Может быть", говорит Лео с надеждой в голосе, "они сожгли собственный лагерь."
"Лео", отвечаю я, "они не могут уйти. Просто вот так."
Вчера был совершенно обычный день: отрубались руки-ноги, копьями протыкались мозги. Ничего такого, что могло бы заставить подумать, что кто-то победил, а кто-то потерпел поражение. Насколько я могу судить, весьма похоже на большинство дней последних десяти лет.
"М-м", говорит Лео. Он старается не показаться слишком счастливым. "Что если война закончилась?"
"Разве так кончаются войны?", говорю я, наклоняясь через стену, с ощущением, что внизу вижу что-то движущееся. Большое и медленное, как корабль. Наверное, это тень от тучи. Ночь густая, словно кусок хлеба, намоченный супом, и я не вижу ни одной звезды. "Они просто ушли, ничего не сказав?"
"Я не знаю."
"Мы должны сообщить."
Только я это произнес, как кто-то заворачивает за угол стены, выкрикивая: "Леокритус! Короэбус!"
Это Эней, выпендривающийся говнюк я-знаю-все. Выступает как принц из принцев, а сам всего лишь кузен царской семьи.
Лео говорит: "Мы только что заметили нечто забавное, сэр."
"Да", говорит Эней. Он уже знает. Возможно, он гордец, но не тупица.
Мы наклоняемся через стену и смотрим в темное ничто, слыша лишь шум моря в отдалении. По крайней мере мне кажется, что это море, но это не море. У звука неправильный ритм и он слишком близок.
Тогда я поднимаю голову. "Бог ты мой", все, что я могу сказать.
Это еще жутче, чем ребенок в стене. Приглушенные пылью звуки шагов в небе, прямо над нашими головами, в сопровождении гладкого шорканья множества лопат, в унисон швыряющих землю.
Когда Лео рванул, я рванул тоже, а Эней последовал за нами. Мне было приятен тот факт, что лорд Эней испугался.
x x x
Мы остановились и пришли в себя только под стеной.
Лео вдруг хватил меня за руку и сказал: "Мы, э-э... дезертировали с вахты."
"А, ага." Я остановился, надеясь, что Эней не подумает, что наш испуг носит предательский характер. Но он тоже выглядит потрясенным, пытаясь скрыть страх за высокомерным выражением. "Запрыгнем на стену на следующей лестнице", говорю я, таща Лео за собой.
"Пойду, найду Кассандру", задумчиво говорит Эней, поворачиваясь в сторону аллеи, ведущей к городскому центру. "Ей нравится толковать знамения."
Касси! Ее черноглазый взгляд мог заставить меня чувствовать себя ниже работяги-муравья, плетущегося в пыли. Да, именно в нее я влюбился пару лет назад. Перед тем, как она помешалась. Я слышал слухи о ней и Аполлоне -- что она его отвергла -- и надеялся, это означает, что она предпочитает нас смертных. Однако, вообразите-ка, отвергнуть Аполлона! Какие тогда шансы у меня? Но я ничего не мог поделать. И часто добровольно вызывался на дополнительную службу при дворце, глядя на ее окно, где мог видеть ее вышивающей с матерью Гекубой, обе сидели молча, в тревоге, только мелькали золоченые иглы.
Я распушил плюмаж из конского волоса на шлеме и втянул живот под кирасой, чтобы плечи казались пошире.
Если б только я обладал благородством ее брата Гектора, чья недавняя гибель подкосила всех нас. Если б только я обладал хитроумием Одиссея, красотой Ахиллеса, но без их греческой сути...
Я попытался вернуть внимание к текущей работе. Лео и я расхаживали по стенам. На равнине было тихо, лишь костры курились оранжевыми углями, берег темен. Когда мы встретились с солдатами, охранявшими северные стены, они согласились с нами, что греков внизу больше нигде не видно. Но никто спокойствия при этом не чувствовал. Лео и я не стали рассказывать о странных штуках, что видели мы. Мы зашагали назад на другую сторону цитадели.
Потом снова появился Эней, нервно сканируя воздух над нами, с Кассандрой по пятам. Она выглядела не лучшим образом, бледная и словно плакала целую неделю. Что ж, наверное, и плакала. С тех пор, как погиб Гектор, у женщин глаза все время на мокром месте. Но даже при том, что она нервничала и последнее время была не в себе, сегодня она выглядела еще хуже.
Из-за спины Энея она посмотрела на меня долгим взглядом. "Короэбус", сказала она.
У меня забилось сердце. "Добрый вечер, Кассандра", ответил я.
На мгновение она приоткрыла рот, словно хотела что-то сказать, но ее прервал Эней, тыкая в воздух. "Расскажи, что ты слышал", приказал он Лео.
"Э-э, ну, миледи", сказал Лео, оглядываясь через плечо. "Было похоже на звуки шагов. Прямо над нашими головами. Они копали. Вроде как..." Он запнулся.
Кассандра едва обратила на него внимание. Она подошла к одной из стрелковых бойниц в стене и просунула голову наружу. "Как их много", сказал она.
Лео, Эней и я посмотрели друг на друга, озадаченные. Сегодня ночью там никого не было.
"Полная тысяча кораблей", сказал я. "Так они хвастали."
"Нет", сказал Кассандра, слегка отступая, потом медленно поворачиваясь и поднимая голову. "Не их."
Мы все посмотрели туда, куда она смотрела, в общем направлении горизонта над Тенедосом.
"А кого?", спросил я.
"Тех, кто в туче пыли. Тех, что с корзинами."
Именно в это мгновение, я понял, что она не совсем та женщина, которую я искал в жизни. Хотя, глядя на ее большие карие глаза и ниспадающие складки хитона, я все еще помнил...
Но Кассандра определенно свихнулась.
Пока она высматривала что-то на равнине, мы все снова переглянулись. И подошли к стене, чтобы посмотреть. Думаю, другие видели то же, что и я: черная равнина, темное море. Эней повращал глазами, потом покрутил пальцем возле виска, кивая в спину Кассандре.
"Они пришли за нами", сказала Кассандра, снимая сережки, бросая наземь и топча их ногами. "Но уже послезавтра все это будет безразлично."
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
