Читаем без скачивания Легенда о трех мартышках - Дарья Донцова

Очень хорошо помню, как на очередное Восьмое марта я сидела дома, ожидая поздравлений от возлюбленного, но до трех часов дня мой Ромео так и не прорезался. Я не выдержала и пошла рыдать в ванную, но не успели слезы хлынуть из глаз, как из прихожей донеслась веселая трель звонка. Мигом промокнув лицо полотенцем, я кинулась к входной двери. Ясное дело, на лестничной площадке сейчас стоит ОН. Бедняжка, ему пришлось с раннего утра носиться по Москве в поисках чахлых красных гвоздик, тюльпанов или мимозы. Вот почему милый до сих пор не поздравил меня с раннего утра, он готовил сюрприз!

Задыхаясь от счастья, я распахнула дверь и увидела… огромный букет бордовых роз, даже сейчас, когда флористы торгуют на каждом углу, он мог бы считаться роскошным, а уж в те далекие годы такие цветы казались нереально шикарными.

- Это мне? - прошептала я.

- С праздником, - весело произнес знакомый, но отнюдь не долгожданный голос, - а конфеты Афанасии Константиновне, хотя, конечно, и тебе не запрещено их есть. Чаем угостишь?

- Проходи, - с трудом скрыв разочарование, сказала я Фиме, - однако бабушка на работе.

- Я люблю твою бабулю, но не стану прикидываться огорченным из-за ее отсутствия. - Пузиков потер руки. - Вечер наедине с тобой для меня лучший праздник.

Последняя фраза звучала как признание в любви. Ну согласитесь, любой девушке лестно иметь поклонника, который ради нее готов на подвиги, а во времена моей юности покупка двухэтажной коробки «Ассорти» и роз приравнивалась к победе на рыцарском турнире.

В тот день Фима был в ударе, он рассказывал анекдоты, изображал наших преподавателей и рассмешил даже вернувшуюся с работы Афанасию. В какой-то момент я подумала, не изменить ли свое отношение к Ефиму, и после ухода ухажера сказала бабуле:

- А он милый! И очень внимательный! Смотри, какие цветы принес!

Афанасия неожиданно нахмурилась.

- Не люблю розы!

- Правда? - удивилась я. - Впервые слышу! Интересно, где Фима раздобыл такой букет Восьмого марта?

- Скользкий он какой-то, - дернула плечом бабушка.

- Ты про подарок? - поразилась я.

- Я о Пузикове говорю, - пояснила Афанасия. - Ну откуда у простого студента деньги на подобные подношения? Что ты о нем знаешь?

Я растерялась.

- Он старше нас, уже отслужил в армии, живет в общежитии.

Бабушка кивнула.

- Отец Фимы вроде был полковником, - продолжала я, - он давно умер, а мама его работает, только не помню кем, она живет в другом городе.

- Богатый жених, - подытожила Афанасия, неодобрительно косясь на коробку конфет.

- Нет, - засмеялась я, - Ефим по вечерам товарные вагоны разгружает и помогает кочегару в какой-то котельной.

- Значит, розы и конфеты парень украл, - сделала неожиданный вывод бабуля, - сувенирчики на половину моей зарплаты тянут.

- Не говори глупостей, - разозлилась я, - весь курс знает, что Пузиков в меня влюблен! Наверное, он на еде экономил, хотел устроить мне настоящий праздник.

- Мда, - крякнула Афанасия.

Мне ее реакция не понравилась, я хотела продолжить спор, но тут ожил телефон, на том конце провода оказался ОН, и я, начисто забыв и о бабуле, и о Фиме, понеслась на свидание.

Спустя неделю Фася неожиданно сказала:

- Дашенька, я не вечная!

Меня тут же охватил дикий страх.

- Терпеть не могу подобные разговоры! Сейчас же перестань! Наука идет вперед семимильными шагами, скоро найдут лекарство от старости, ты проживешь еще сто лет!

- Маловероятно, - улыбнулась бабуля, - пообещай мне одну вещь!

- Что угодно! - опрометчиво заверила я.

- Никогда не заводи романа с Пузиковым, - жестко сказала она. - Поверь, он неприятный человек!

- Опять! - всплеснула я руками. - Фима хороший! И он мой друг! С какой стати ты на него взъелась?

Бабушка ткнула пальцем в сторону стола.

- Мне очень не понравилась эта коробка!

Я хотела было раскричаться, но, вспомнив о почтенном возрасте Афанасии, подавила раздражение и сказала:

- Бусенька, мы просто приятели! Я люблю совсем другого мужчину!

- Вот и хорошо, - с явным облегчением воскликнула Фася.

Более мы не обсуждали Пузикова, я так и не поняла, по какой причине моя очень толерантная к окружающим бабуля на дух не выносила Ефима. Он изо всех сил старался ей понравиться, и, конечно же, внешне Афанасия не выказывала ему своего отношения, она была слишком воспитана для того, чтобы фыркать человеку в лицо. Полагаю, Пузиков считал, что Фася, как и все вокруг, его любит, но я понимала: интеллигентно ему улыбаясь, в душе бабушка терпеть его не может.

Букет из роз завял, конфеты я съела, а в жестяную коробку из-под них стала прятать пуговицы. Кстати, коробка жива, хранится в шкафу до сих пор, и я по-прежнему держу в ней всякие мелочи.

После окончания института мы с Ефимом не потеряли связи друг с другом и пару раз в месяц непременно созваниваемся. Естественно, поздравляем друг друга с праздниками, Фима по сию пору очень внимателен, он и теперь ухитряется преподносить мне совершенно невероятные букеты, например, на Новый год я получила от него цветочную композицию в виде собаки. Понимаете, почему, услышав от незнакомого Водоносова фамилию «Пузиков», я моментально соединилась с другом и без обиняков спросила:

- Ты знаком с Сергеем Петровичем?

- Очень редкое сочетание имени и отчества, - тут же съязвил Фима. - Думаю, мне поможет фамилия.

- Водоносов, - быстро сказала я. - Он велел мне тебе позвонить.

- Серега?

- Так ты его знаешь?

- Конечно, причем очень давно, а что?

- Странная ситуация, - я ввела Пузикова в курс дела, - представляешь, Водоносов предложил мне встречу…

Ефим внимательно выслушал меня и с любопытством поинтересовался:

- А что ты знаешь о своей матери?

- Практически ничего, она умерла, когда я была младенцем.

- Вообще ничего не помнишь? - удивился приятель.

- Иногда мне снится странное помещение, - протянула я, - то ли коридор, то ли пеналообразная комната, в ней нету мебели, посередине стоит женщина в сером халате, я понимаю, что это мама, и начинаю рыдать. Но, скорей всего, это игра воображения, дама очень высокая, головой под потолок.

- Может, просто ты была совсем крохотная, - предположил Фима. - Чем меньше ребенок, тем более монументальными кажутся ему взрослые.

- Наверное, ты прав, - согласилась я, - но больше о своей матери мне ничего не известно.

- А Афанасия Константиновна что рассказывала?

- Ничего. Сообщила лишь, что мои родители пропали в горах. Они увлекались альпинизмом и погибли во время летнего спуска.

- И это все?

- Да, - вздохнула я, - никаких подробностей и никаких воспоминаний.

- Ну хоть фотографии она тебе показывала?

- В нашем доме не было снимков родителей, - нехотя признала я, - только мои детские: праздники в садике, съемки в школе. Когда я была крохой, в нашей комнате случился пожар, загорелся утюг. Афанасия сама потушила огонь, обошлась без пожарных, но пламя успело уничтожить альбом с фотографиями. Ни один снимок моих родителей не сохранился. Бабушка старательно скрывала прошлое, похоже, ей не хотелось, чтобы я знала правду о матери, которая жила с мужчиной без штампа в паспорте.

- Слушай, это так странно, - воскликнул Фима, - прости за замечание, но мы взрослые люди, поэтому, думаю, я не нанесу тебе травму. В юности я спрашивал у тебя про родителей, ни разу не услышал в ответ ничего внятного и сообразил: тебе неприятны эти разговоры. Один раз я проявил бестактность и попытался вызнать что-нибудь у Афанасии. Она на меня так посмотрела, что я прирос ногами к полу.

- Да уж, бабуля могла без слов любого на место поставить, - усмехнулась я, - со мной она тоже не откровенничала. На все вопросы Фася обтекаемо говорила: «Ты лишилась и матери, и отца очень рано, надеюсь, мне удастся вырастить тебя без комплекса сироты». Фася обещала рассказать подробности о родителях, когда я стану старше, но скончалась, так и не раскрыв рта. Я долго не могла понять, почему она скрывала от меня правду. Впрочем, она не сообщила и о том, что имела родную сестру Анастасию, по прозвищу Стюра-катафалк. [1]

- Красиво звучит, - не сдержался от колкости Ефим.

- Стюра похоронила нескольких мужей, но не о ней речь! Один раз я попыталась суммировать крохи сведений, полученных от бабули, и поняла: мои родители не состояли в официальном браке. Предполагаю, что отец, узнав о беременности матери, попросту сбежал, а она от стресса тронулась умом и попала в психиатрическую клинику.

- Ой-ой-ой, - запричитал Фима, - совсем некрасивая история!

- Бабушка не хотела, чтобы малышка жила с мыслью о том, что ее мать сумасшедшая, - продолжала я, не обращая внимания на реакцию Пузикова. - После кончины дочери она поменяла квартиру, переехала в коммуналку на улице Кирова, нынешней Мясницкой, потом мы еще пару раз перебирались с места на место. Когда мне пришла пора получать паспорт, в милиции потребовали свидетельство о рождении. Бабушка вручила мне книжечку зеленого цвета, вернее, бумажку, напоминавшую сберкнижки прежнего образца. И тогда я узнала, что мою маму звали Елена Ивановна Васильева, а отца Иван Петрович Васильев. Думаю, Фася каким-то образом упросила сотрудницу загса пойти на должностное преступление, вероятно, дала взятку, и вместо прочерка в метрике у меня появился отец Иван Петрович Васильев. Афанасия боялась вырастить закомплексованного ребенка.