— Я, Кэльвин Джеймс Терокс, беру тебя, Сюзанна Беннетт Фальконер, в жены…
Шум газонокосилки стал настолько громким, что на него начали обращать внимание и другие. Кэл наморщил нос, словно уловил какой-то неприятный запах. Сюзанна стояла спокойно, не глядя по сторонам, но ощущая при этом тягостную неустроенность.
И вдруг она поняла, что звук издает не газонокосилка, а нечто совершенно иное.
Она задержала дыхание, в лице не было ни кровинки. К ней приблизился священник, но она никак не могла сосредоточиться. Рокот становился все громче, огибая дом и приближаясь к парку. Кэл повернулся на шум, а священник прекратил свою речь. Сюзанна почувствовала, как на груди увлажнилась кожа.
А потом все это и случилось. Умиротворенную атмосферу парка Фальконеров потряс громкий вульгарный рев здоровенного черного мотоцикла марки «харлей-дэвидсон», появившегося на виду у всех.
Мотоцикл рванулся через безукоризненно ухоженный газон, опрокинув статую Андромеды. Водитель «харлея» издал первобытный, дикий вопль, который перекрыл шум двигателя:
— Сьюзи!
Она повернулась, издав сдавленный возглас; на шее начала пульсировать вена.
Джоэл Фальконер поднялся на ноги, опрокинув стул. Кэл, словно пытаясь защитить, положил свою руку ей на запястье. Мотоцикл резко остановился в дальнем конце прохода между рядами, где совсем недавно ступали ее ноги. Переднее колесо подмяло белую ткань дорожки.
«Нет, — думала она. — Этого не может быть! Это какой-то кошмар. Просто еще один кошмар».
— Сьюзи!
На нем был черный кожаный пиджак и синие джинсы, натягивавшиеся на бедрах, когда он садился на мотоцикл. Темные живые глаза и высокие плоские скулы делали его похожим на команчи, хотя в действительности он был скорее средиземноморского происхождения, чем коренной американец: оливкового цвета кожа, тонкий, почти жестокий контур губ. Подувший с залива Сан-Франциско бриз подхватил его длинные, до плеч, волосы и разметал по лицу. Он был как флаг — большой и свободный.
— В чем дело, Сьюзи? Ты забыла прислать мне приглашение? — Он перекричал рев двигателя, и его завораживающие глаза вонзились в нее, пробив кожу.
Среди гостей прокатился ропот, в котором смешались и гнев, и удивление, и восхищение возможностью оказаться свидетелями потрясающего скандала. Неужели этот человек — один из друзей Сюзанны? Никто этого даже представить не мог! Один из тех, с кем веселится Пейджи, — это еще куда ни шло, но чтобы Сюзанна…
Тем временем Сюзанна едва слышала, что ее свидетельница бормочет «Боже мой. Боже мой, Боже мой», повторяя это как мантры. Она вдруг осознала, что вцепилась в руку Кэла, как в спасательный трос. Сюзанна пыталась заговорить, но не нашла нужных слов и потянула за колье, пытаясь снять его с шеи.
— Не делай этого, Сьюзи! — сказал мотоциклист.
— Послушайте! — закричал ее отец, стараясь пробраться через ряды ажурных кованых стульев и выпутаться из гирлянд, отгораживавших сиденья.
Сюзанна ощутила такую тоску, что не могла даже думать о стыде, который испытывала перед гостями, и унизительности случившегося. «Держись, — сказала она себе. — Что бы ни случилось, держись!»
Мужчина на мотоцикле протянул ей руку:
— Иди ко мне!
— Сюзанна, — раздался сзади голос Кэла, — Сюзанна, кто этот человек?
— Позовите полицию! — крикнул кто-то.
Мужчина на «харлее» по-прежнему протягивал ей руку.
— Давай, Сьюзи, забирайся ко мне на заднее сиденье!
Фамильное колье Беннеттов подалось под пальцами Сюзанны, и наследственный жемчуг посыпался на белую ткань, покатился в траву. «И это — день моей свадьбы!» — подумала она. И вообще, как в день ее бракосочетания могло случиться столь пошлое и неприличное происшествие? Да ее бабушка была бы просто-напросто убита горем!
Его рука в жесте, выражавшем презрение, рассекла воздух, указывая на собравшихся в парке гостей.
— Так ты собираешься всю оставшуюся жизнь давать приемы с коктейлями или поедешь со мной и подымешь на ноги весь мир?
Она отстранилась от Кэла и прижала к ушам ладони — какой неловкий, шокирующий жест для знающей, как подобает себя вести, Сюзанны Фальконер! С ее губ сорвались слова:
— Убирайся! Слышать тебя не желаю. Не хочу тебя слышать! — А потом она пошла от алтаря, стараясь отойти подальше от всех присутствующих.
— Пойдем со мной, милая, — сказал он вполголоса. — Оставь все это и пойдем со мной. — Глаза его гипнотизировали и призывали. — Забирайся на мотоцикл, милая. Забирайся и поедем!
— Нет. — Голос ее прозвучал сдавленно и приглушенно. — Нет, я не поеду.
Он был хулиган и бунтарь. Она всю свою жизнь держала себя в руках. Она все делала как надо, соблюдала все правила, не отступая ни на единый шаг. Как такое могло случиться? Как получилось, что ее жизнь так быстро вышла из-под контроля?
За ней стоял Кэл Терокс, с ним она как за каменной стеной — он постоянен, он ее близнец — человек, который неподвластен демонам. А перед ней сидел на «харлее» по-уличному броский, симпатичный, энергичный, беззастенчивый малый. Сюзанна резко отвернулась от обоих, посмотрела на свою сестру и увидела на ее лице лишь застывшую гримасу удивления. Пейджи ей не поможет, от нее никогда не дождешься помощи.
Сюзанна провела рукой по шее, но колье там не было. Она почувствовала, как ее охватывает давнее чувство паники, и опять вспомнила ужас того весеннего дня пятьдесят восьмого года — дня, когда она сделалась самым известным ребенком Америки.
Воспоминания, парализуя, нахлынули на нее. А потом Сюзанна вдруг осознала, что отец успел перебраться через ряды стульев, и, собравшись с силами, стряхнула с себя наваждение прошлого. В ее распоряжении осталось лишь мгновение, лишь бесконечно малый отрезок времени, чтобы действовать, прежде чем ситуацией начнет управлять отец.
Слева от нее стоял Кэльвин Терокс, обещая любовь, безопасность и комфорт. Справа, ничего не обещая, стоял мессия на мотоцикле. Сюзанна Фальконер, тихо всхлипнув, выбрала свою судьбу.
Книга первая
ВИДЕНИЕ
Что можешь сделать ты,
иль думаешь, что можешь, — начни творить.
Дерзанье черпает в том гений,
а также мощь и волшебство.
Гете
Глава 1
Настоящим отцом Сюзанны был вовсе не Джоэл Фальконер, а один англичанин по имени Чарльз Лидиард, повстречавшийся с матерью Сюзанны во время посещения Нью-Йорка в 1949 году. Кэтрин Кэй Беннетт, красивая светская дама, была дочерью недавно скончавшегося нью-йоркского финансиста. Кэй заприметила Лидиарда на задней палубе яхты своего приятеля, где он, опершись на перила из красного дерева, курил турецкую сигарету и потягивал «гибсон»[1]. Кэй, всегда проявлявшая бдительность в отношении красивых «беспризорных» мужчин, немедленно устроила так, чтобы ее представили Чарльзу, и, прежде чем закончился этот вечер, успела без памяти влюбиться в изящный аристократический облик Лидиарда и его циничные манеры уставшего от жизни человека.
