и я.
Как только сойдут снега с Большого перевала, я поеду к ней в Градир.
Перемещаюсь в до боли знакомый двор. Похоже, сегодня день горьких воспоминаний. Таверна у дороги снаружи выглядит переполненной. Но на втором этаже треть столов пустует. И даже есть один у окошка, который занимаю.
Последний раз был здесь пару недель назад, стараясь не светить лицом, даже сидел в капюшоне. И такого ажиотажа не было.
— Не могу уже, — ругается немолодая официантка, спешно вытирая мой стол. — Фелисы с суккубами ещё куда ни шло, ведут себя прилично. А вот наши рекруты в свои увольнения дают всем просраться. Орут и пьют, словно с войны пришли, гонора хоть отбавляй. Драки со стражниками постоянно.
Наверное, я всё ещё похож на юного добряка, в которого подобное можно сливать.
По земным меркам мне примерно к двадцати годам. А по порядкам королевства я — бастард, ещё не достигший заветного пятнадцатого цикла, после которого с меня слетает вся опека наставников. Но даже по их порядкам я давно уже совершеннолетний и могу послать всех к чертям.
За полтора года я заметно подрос. На меня опрятного красавца приятно смотреть, со мной хочется разговаривать. Кому — то даже поучать.
На счёт рекрутов знаю и сам. Левант набирает армию. Опасения Гунуа король поддержал, судя по всему. Город готовят к осаде, хотя до Чёрного сезона ещё дожить надо.
А что до моего Стеклянного утёса, куда меня изгнали на два года под строгим надзором Деодора, которого по сути тоже вытурили со мной. Кто будет защищать моё поместье? Да, оно неприступно, один естественный путь по узкому мостику из стекла и камня, но стоит утёс на тонкой ножке на двух сотнях метров над уровнем Стеклянного моря. Один хороший магический удар по основанию, и всё рухнет к чёртовой матери. Потому и ржали тогда на пиру над таким босяцким подгоном от короля.
— Свиные рёбрышки и картофель, — делаю заказ.
А на душе грусть. Когда — нибудь у меня наберётся достаточно сил, чтобы прыгнуть в заветный Градир, как к себе домой…
— Мяса долго ждать придётся, юный господин, — кокетничает молоденькая официантка, принимающая заказ.
— Я не спешу, — отвечаю спокойно, стараясь не сильно пялиться на других посетителей, чтобы не провоцировать и не выделяться.
Мне просто хочется спокойно дождаться Деодора с отрядом.
Явиться, видите ли, к королю на поклон, после того, как он вышвырнул меня?
Помню, как приволокли меня к нему трясущимся, полудохлым недоростком. Как в преддверии сам Первый советник шепнул мне на ухо, что если заикнусь Аргирису по поводу матери, он тут же доложит ему, что воровку смертельно ранили при попытке к бегству, для пущей правдоподобности он даже готов был прикончить пару стражников. Намёк я понял.
Много в моей голове было аргументов, несмотря на трепет, ужас и смятение. Но отец не стал со мной говорить. В присутствии Ханы залепил увесистую пощёчину. И сослал.
Вероятно, он думал, что так спасает меня. За то, что я учудил в последний день королевского бала, опозорив лучших воинов Кусубата на весь Левант, он просто обязан был меня казнить. А все девять воительниц свершить харакири.
Похоже, сама Хана не хотела моей смерти. А он хотел. Слушать ведь даже не стал. Долбаный папаша.
Отправил в поместье без ремонта и условий к существованию, он думал, буду не жить, а выживать. Просить Деодора, отправить гонца к его величеству с мольбами о прощении.
За сотню километров от Леванта к безжизненному морю, где есть только скудные леса без дичи и пара глухих деревень с перепуганными блаженными. В холодный, продуваемый ветрами насквозь особняк, без источников воды и тепла. Какой там обещанный ремонт после того, что учудил? Забудьте.
Со мной отправились полсотни преданных кото — воинов, которых отдал во служение принц Узимир за помолвку с его дочерью, обе служанки и наставник. Принцессу Нелли король в ссылку не пустил, видимо, пожалел. От неё часто приходили письма, как она скучает и ждёт меня. Милое создание заслуживает лучшего, думал я каждый раз, когда сочинял тёплый ответ, мысля совершенно о другой.
Конечно, я быстро освоился на новом месте. Почти копыта отбросил, являя бензинный генератор. Но я сделал это!
Когда впервые спустя две недели нагрянул Гунуа, он сильно удивился, если не ошалел от того, как всё у нас хорошо. Фелисы тоже без дела не сидели, показали себя очень хорошими добытчиками.
Тогда маг и решил учить меня тайком от короля. Ему ничего не стоило прыгать из дворца до Утёса и обратно. Заодно контролировать опасного пацана по замыслу заговорщиков.
Подзываю главную таверны.
— Закройте верхний этаж для моих людей, — говорю, высыпая в её ладошку горсть монет с высоким номиналом.
— Но здесь ещё посетители, — охает женщина, а у самой глаза горят. В этой забегаловке столько обычно не платят.
— Просто не рассаживайте новых, — советую. — И зарежьте ещё парочку свинок, мои бойцы очень голодные.
— Я постараюсь, — отвечает, сглатывая слюнку.
— Вы уж хорошо постарайтесь, — улыбаюсь ей открыто.
И женщина тут же растекается в несколько дебильной улыбке.
Спустя часы вижу на дороге плотную колонну, которая стремительно приближается к городским воротам и сюда. Восемь конников, шесть повозок и один экипаж. Все на месте, никого не потеряли, вроде как.
Деодор в коже, густых мехах и с бородой огромной, глазами ошалелыми сканирует местность. Один из фелисов авангарда первым замечает оранжево — красную ленту, повязанную на заборе. Теперь это наш негласный флаг.
Колонна начинает прижиматься к обочине. Конники заворачивают на постоялый двор сразу, пехота вываливается из повозок, помогая девушкам выбраться из кареты. Каждую несут на руках, как фарфоровую куклу, но недолго, опасаясь, вероятно, что увижу. И кое — что пойму.
Оставив двух караульных, моё воинство заваливается в таверну.
Деодор поднимается на второй этаж первым. При виде моих дикого вида здоровенных фелисов засидевшиеся посетители более охотно освобождают этаж.
— Крис, лорд Крис... — здороваются со мной воины, рассаживаясь, где нравится.
Каждый раз не могу скрыть восторга. Ну и здоровенные же верзилы! Перекаченные самцы, с ряхами убийц.
Киваю в ответ с улыбкой. Если бы не мужики, давно умер бы со скуки.
Деодор ещё какое — то время стоит у моего стола, то ли завис, то ли осматривается. От него несёт ядрёным потом и веет морозилкой. Зарос дядя, ой зарос. Хотя в особняке есть бритвы
