Огромный золотистый шар, в центре которого большой темно-золотой глаз с тремя зрачками. С четырех сторон шара — Многоликая Пресветлая Богиня Мать в разных образах.
— Смотри, — прошептала мама, водя указательным пальцем по картинке, — это Богиня в образе эльфийки: здесь она худенькая, изящная, с белыми волосами, острыми ушами и магическим луком. А это она в образе человеческой женщины с золотым мечом в руке…
Я слушала маму и внимательно разглядывала рисунок.
— А вот Богиня в образе оборотницы, симбиоза человека и волчицы — морда и верхняя часть тела принадлежат волчице, а нижняя — человеку, но более крупному.
На картинке Богиня стояла на крепких ногах, а но вместо человеческих ступней у неё были лапы волчицы с огромными когтями, похожими на острые золотые кинжалы.
И, наконец, самый любимый образ — Богиня — магиня с золотыми волосами, убранными в высокую прическу, в золотом платье, с золотым обручем на голове и с золотым светящимся магическим шаром в руке.
Общим во всех четырех образах Богини были только глаза — невозможно прекрасные золотые глаза с тремя зрачками.
Со всех сторон Богиню окружали нападающие на неё страшные черные демоны. Она же в разных ипостасях сражалась с ними, защищая наш магический мир.
— Будешь смотреть на рисунок и собирать мозаику, — ласково прошептала мама. — Мастер Гринич создал эту мозаику по мотивам древнейшей легенды мира Вериус, рассказывающей о том времени, когда Пресветлая Богиня ещё в одиночку защищала наш мир от демонов.
Я не отрывала огромных счастливых глаз от рисунка, который вскоре предстоит собрать, — я очень давно мечтала об этой мозаике. Правда, не совсем об этой. Рисунок той мозаики, которую я хотела, был проще, без демонов и без четырех образов Богини: нужно было собрать только один прекрасный образ Богини-магини. Эта же мозаика была больше, красочней и сложнее.
— Намного позже Богине стали помогать избранные…
Но я уже не слушала маму, увлечённая рассматриванием других подарков.
*** *** ***
Кусочки мозаики были очень хрупкие, разной формы и разных цветов, поэтому я несколько дней собирала ее и никого не пускала в комнату, кроме лиры Грин, — хотела показать родителям уже законченную работу.
— Светлячок, — заглянула мама в комнату. — Лира Грин сказала, что ты собрала мозаику. Можно войти и посмотреть?
— Можно, мамочка, — великодушно разрешила я.
Мама с радостной улыбкой зашла, но чем ближе она подходила, тем растеряннее становилось красивое лицо, а затем улыбка совсем исчезла с него.
— Светлячок, ты плакала? — обескуражено спросила она и встревоженно заглянула в мое личико, ничего не понимая.
— Было страшно, — нехотя призналась я, потому что не любила, когда мама расстраивалась, и очень надеялась, что она не заметит того, что я плакала до её прихода, но мама, к сожалению, заметила. — Но теперь все хорошо.
— Что случилось, Светлячок?
— Меня испугали демоны, мамочка, но я их убрала из мозаики и теперь мне не страшно, — улыбнулась я, стараясь изо всех сил выглядеть веселой.
Мама перевела взгляд на разложенную на столе мозаику, глаза ее в изумлении расширились.
— Но, Светлячок, так нельзя собирать мозаику. Ты собрала только яркие и красивые кусочки, а где остальные? Остались дырки…
— Они черные, из них получаются страшные демоны и они мне не нравятся, — пробурчала я.
— Но так рисунок мозаики не полный, Светлячок.
— Зато не страшно, — прошептала я, передернув худенькими плечиками.
Мама обняла меня, взяла на руки, поцеловала и успокаивающе произнесла:
— Ну, чего ты, маленькая, испугалась? Это же всего лишь мозаика и нужно сложить все кусочки вместе, чтобы полностью собрать картинку.
— Я не хочу собирать все — мне не нравятся демоны, кусочки у них черные и противные, — упрямо пробормотала я. — Я хочу собрать так, без них.
Мама тяжело вздохнула:
— Какая ты ранимая и мягкая, Лорианна. Хорошо. Собирай, как хочешь. Но… — мама растерянно осмотрела стол, коробку из-под мозаики и удивлённо спросила: — Где недостающие кусочки, Светлячок?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я их… сломала, — я стыдливо отвела глаза, потому что стало очень неудобно перед мамой.
— Но зачем? Когда ты вырастешь и не будешь бояться чёрных демонов, то соберешь мозаику полностью. Где они? Может быть, мы склеим их?
Я исподлобья посмотрела на маму, на её озадаченное лицо:
— Я их очень мелко раскрошила, — прошептала я, — я уничтожила противных демонов и… — я спрятала лицо на груди у мамы и призналась: — Они в мусорном ведре, — я осторожно покосилась одним глазом на маленькое мусорное ведро, в котором сейчас находилась гранитная ступка с пестиком, заранее позаимствованная из кухни, в которой я крошила пугающие кусочки мозаики в мелкий стеклянный порошок.
— Какая ты ещё маленькая и несмышленая, Лорианна, — тяжело вздохнула мама. — Можно было их убрать на время, спрятать. Мозаика в единственном экземпляре и мы не найдём потом подходящие кусочки, чтобы собрать полный рисунок.
— Я не хотела их прятать на время, мама. Они меня пугали.
Мама прижала меня к себе, она уже не хмурилась и шептала что-то успокаивающее на ушко, а я смотрела на мозаику и понимала, что она выглядела странно, но мне нравилась. Без темных мрачных кусочков мозаика была яркой и красочной.
![]()
Глава 1.![]()
Кошмарный сон, в котором мучала жуткая острая боль во всем теле, не отпускал меня. Кроме того, казалось, что тело как будто покрылось тонкой коркой льда, которая не давала двигаться. Смутно я понимала странное несоответствие сна и реальности: холода я никогда не боялась, потому что любила плавать в ледяной воде, почему же снилось, что я так ужасно замёрзла?
«Я люблю плавать? В ледяной воде?» — на эти вопросы я не смогла ответить — было ощущение, что голова заполнена тягучим киселем и ватой, которые мешали сосредоточиться.
Незнакомый мужской голос грубо проорал:
— Очнись, тангрийка! Очнись! Тва-а-арь!
Меня передёрнуло. Но, похоже, что только мысленно.
Нужно проснуться, вынырнуть из кошмара криков, холода и боли, и все будет хорошо.
Почему я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой? Почему темнота такая, что хоть глаз выколи? Меня парализовало от страха? Почему не могу открыть глаза? Я сплю или утонула в Ледяном озере и умерла?
Ледяное озеро.
«Я знаю его, но… где оно?»
Я почувствовала нарастающую панику, потому что ничего не понимала. Словно через толстый слой ваты услышала сверху, очень-очень далеко от меня, чужие завывания:
— Очухивайся, скотина! Неужели сдохла?!
Топот тяжелых ботинок рядом и сразу невыносимая острая боль где-то под ребрами, которая насильно заставляла выходить из странного болезненного сна, снова почти мгновенно овладевающего мной.
— Капитан нас пристрелит, если снова вернемся без его любимой игрушки! — услышала истеричное завывание над собой. — Чтоб ты действительно сдохла, тангрийская тварь!
«Больно и холодно», — остро и невыносимо запульсировало в голове.
— Наверное, сегодня не встанет, — услышала другой разочарованный мужской голос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
И опять неожиданная боль все там же.
«Что это? Меня пинают?» — мелькнула вполне осознанная мысль.
Я испытала почему-то шок. Попыталась ухватиться за эту шокирующую мысль, но она была ленивой и ускользающей, и я перестала бороться. Хотела уснуть, но мне не дали.
— Очухивайся, тварь! — кто-то грубо вскинул меня.
За шкирку? За волосы? Сломанной куклой я повисла в чьей-то руке.
«Сломанной куклой?! Кто я?! Что происходит?!» — паническая мысль.
Грубо и с каким-то остервенением меня затрясли, голова безостановочно замоталась из стороны в сторону, я поняла, что теряю сознание, — сопротивляться сил совсем не было.
Глава 1.
