— Лори, у меня дрожь по телу от этой легенды, — недовольно пробурчал Джейс. — Можешь что-нибудь приятное рассказать?
— Говорят, что лучи стали называть зелеными по прихоти Богини, — таинственно шептала я, — а связывают это с… — я сделала выразительную паузу, — редким природным явлением, которое почти никто и никогда не видел — с таинственным зеленым закатом. Пресветлая Богиня покровительствует жителям местности, в которой случается зеленый закат. Ещё это означает, что в этой местности живут «зеленые лучи».
— А как отличить зеленых лучей от обычных людей? — с интересом спросил Джейс.
— Только видящие Богини, которые живут у ее главного храма в Марилии, могут видеть избранных. Они "видят" зеленые лучи, исходящие от избранных к Святым Небесам.
— Какая страшная легенда, — насмешливо фыркнул Джейсон без всякого трепета. — Согласно ей, у нас в Зарданском округе жувут избранные Богиней.
— Вот именно! — торжественно согласилась я.
— И только видящие из Марилии могут их увидеть, — с иронией произнес Джейс. — А что делать подданным других Земель? Как им распознать своих лучей?
Я невольно задумалась над его словами, и хотела рассказать Джейсону о своей встрече с видящей, но тут он отвлёк меня вопросом:
— Что у тебя за кольцо, которое ты никогда не снимаешь? Тонкое серебряное с синем камнем, которое тебе, по всей видимости, очень дорого.
И заметил же, что я его не снимаю.
— Марилийский принц подарил, — таинственно призналась, желая его подразнить.
— Принц?! — обескураженно переспросил Джейс.
— Да, я подружилась с ним в академии, — еще таинственней прошептала. То, что это кольцо-артефакт я не собиралась рассказывать.
— Подружилась с принцем? — подозрительно спросил Джейс. Уже было темно, и я не могла рассмотреть выражение его лица. Только глаза сверкали в темноте. И тут он стал меня щекотать.
— Признавайся, откуда кольцо, — щекотал он меня, а я заливалась колокольчиком, забыв уже и о легенде и о закате.
— Принц подарил, — сквозь смех признавалась я, а Джейсон, не веря, уже повалил меня на одеяло, одной рукой держа за обе руки, другой продолжая щекотать.
Уставшие и насмеявшиеся, мы лежали в объятиях друг друга, и я чувствовала себя очень странно. Что чувствовал Джейсон осталось загадкой. Услышав, что его дыхание изменилось, стало тяжелым и прерывистым, я ждала поцелуя, но ничего не произошло.
Через некоторое время Джейс окаменел, потом успокоился и поднялся, помог подняться мне. Мы стали спускаться с башни, тихо переговариваясь на нейтральные темы. Он слегка придерживал меня под локоть, чтобы я не упала, и не более.
В этот вечер я окончательно поняла, что мы не будем вместе, что Джейсон любит меня, но никогда не поймет настоящей подоплеки чувств, будет любить, как подругу, а не любимую девушку, никогда не позволит себе любить иначе, постоянно будет ставить стену между нами, когда возникнет хоть какой-то намек на то, что отношения могут измениться. Мне же надо с этим смириться и жить дальше — я стала трусихой — боюсь бороться за любовь, услышать от любимого человека, что я «просто подруга детства». Наверное, я должна радоваться, что Джейсон рядом и радоваться его счастью с какой-нибудь замечательной девушкой. Пусть это будет Анжела или кто-то еще — не важно.
В ту ночь я долго не могла уснуть, ворочалась в постели, крутилась и вертелась, какое-то беспокойство мучило меня. Казалось, я должна что-то вспомнить, что-то очень важное. Позже я все-таки уснула, и мне приснился кошмар.
На город-крепость Зардан стремительно опускалась чернота, мы со студентами ЗАМа стояли во дворе Академии и с ужасом наблюдали за черной мглой, неотвратимо опускавшейся на нас, — жутко, вязкой, тягучей. Мы не могли пошевелиться и нас всех охватывало отчаяние. Я понимала, что мы сейчас умрем, задохнувшись в этой черной мгле, когда ее по одному начали пронизывать зеленые солнечные лучи. Они ярко сверкали и освещали центр площади, и там появилась старуха-видящая Главного храма Богини Матери. Я сразу узнала ее. Но в этот раз она была одета не в белый балахон, а во все черное, протягивала к нам руку и бормотала. Она говорила очень тихо, но я совершенно четко осознавала, что все ее отчетливо слышали и её слова пробирали до внутренней дрожи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Древней славой окрыленный
С горизонтом наравне
Дремлет город-крепость верный,
Отраженный в глубине.
Он сложился из скопленья
Башен, фортов и людей
Там, где солнце на мгновенье
Вспыхнет зеленью лучей.
Ты отправишься в дорогу
В эти дальние края…скоро
В город-крепость неотвратно
Черная спустится мгла.
И чернеют бастионы,
Башни падают вдали,
Людям нужен луч зеленый,
Для спасения земли…
Не угаснет луч зеленый,
Удаленный от Земли,
Только счастья уж не будет
Долго…долго…без любви.
Потом старуха-видящая посмотрела прямо на меня.
— Иди, — произнесла она грозно. — Иди, зелёный луч.
Странная сила потянула меня из центра площади в самый центр чёрной мглы, которая стала засасывать меня, но я не сопротивлялась, понимая, что так и должно быть.
Я проснулась в холодном поту, ледяная и дрожащая от охватившего ужаса. Стояла глубокая ночь. Слова старухи-видящей гудели в ушах. Это просто кошмар? Я вспомнила случай в Марилии, когда встретила эту старуху, но с тех пор я вообще о ней не вспоминала. Сейчас же совершенно отчетливо ее странные пугающие слова стояли перед глазами красными огненными буквами. К чему она приснилась мне? Может, дело в необычном солнечном закате? Ведь она тогда сравнила меня с зеленым лучом, а друзья рассказали об их связи.
Сегодня на башне я не успела рассказать Джейсону о том, что видящая назвала меня зеленым лучом, о том, что друзья-марилийцы серьезно отнеслись к ее словам, о том, что, по моему мнению, Джейсон тоже должен быть зеленым лучом Богини Матери, избранным для определенной миссии.
Все эти мысли не давали мне покоя — я долго ворочалась в постели и, совершенно измученная, уснула только под утро, одолеваемая жутким предчувствием.
Конец
