унцию какао-бобов для миссис Шилдинг, думаю…
Лэйд в сердцах шлепнул ладонью по гроссбуху, предусмотрительно убедившись, что чернила успели высохнуть.
- Прикажете мне торчать день-деньской в лавке, точно последнему истукану?
- Совсем не обязательно. Может, сходите к Скару Торвальдсону? – предложила Сэнди, - Я слышала, после обеда у него обычно играют в карты. Развеетесь немного, а? Все равно в лавке работы нет до вечера, я и сама вполне управлюсь.
Надо думать, она уже давно наблюдала за его мучениями, но, конечно, не в открытую, а украдкой. Как читала украдкой книги самого дурного пошиба, которые прятала на коленях, укрывшись за огромным кассовым аппаратом. Сегодня, надо думать, это был «Робур-Завоеватель» этого никчёмного фантазера Жюля Верна, легкомысленного и ветреного, как и все галльское племя.
Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ее душа, освеженная ветрами Антарктиды, Москвы и Патагонии, кружащая по всему миру вместе с экипажем «Альбатроса», вернется в затхлую лавку «Бакалейные товары Лайвстоуна и Торпа», примостившуюся в самой середке пыльного, жаркого и сонного в любую погоду Миддлдэка?..
Лэйд поморщился, изобразив жест благородного возмущения.
- Благодарю покорно. Играть с этой публикой в карты означает не уважать самих основ и принципов этой древней игры, что мне претит как джентльмену. Я-то знаю, что за люди собираются у Торвальдсона, мисс Прайс. Это же притон!
Сэнди улыбнулась. Сегодня она была в абрикосовом платье, как обычно по средам, особенно любимом Лэйдом. Созданное в строгом соответствии с канонами континентальной моды, это платье, как и многие другие вещи, включая добрые британские традиции, с течением времени вынуждено было пойти на уступки в жарком климате Нового Бангора. Теряя кружева и складки ткани, пышные рукава и тесемки, оно в конце концов пришло к тому виду, который позволял видеть обнаженные руки мисс Прайс почти до локтя и – Лэйд не мог лгать себе в этом – наблюдать за ними было куда приятнее, чем за многими другими вещами в лавке. По крайней мере, они выгодно отличались на фоне сушеных фиников, имбирной настойки и рисовой муки.
- Значит, там собирается дурная компания? – с улыбкой поинтересовалась Сэнди, - Вот уж не подумала бы такого про господина Торвальдсона. Неужели он водит дружбу с шулерами?
- И с отчаянными! – Лэйд возмущенно ткнул пальцем в потолок, - Каждый второй – лжец и мерзавец, недостойный именоваться джентльменом! Вообразите себе, всякий раз, когда я пытаюсь скинуть под стол карту, я замечаю там по меньшей мере три других!
Сэнди рассмеялась, отчего ее щеки на миг порозовели.
- Это ужасно, мистер Лайвстоун. Но, думаю, эти мошенники не причинят вашему капиталу большого вреда. Если, конечно, вы будете держать себя в руках. Торговля в этом месяце идет недурно, думаю, большой беды не случится, если вы позволите себе спустить там несколько пенсов.
- Уверен, что знаю им более хорошее применение, - проворчал он, - Например…
- Например, поставить на кон, - Сэнди украдкой перелистнула под столом страницу, - Можем побиться с вами об заклад, мистер Лайвстоун. Если, конечно, вы приемлете споры с женщиной.
- Поспорить о чем? – сварливо осведомился он, - О том, сколько еще раз за сегодня споткнется Дигги? Может, о том, на сколько пенсов меня попытается надуть мальчишка Хатчинсонов? О…
- Или о том, осмелится ли этот джентльмен, что уже четверть часа торчит возле нашего входа, наконец войти внутрь.
***
Лэйд мысленно выругался. Этого и следовало ожидать. Пока он, мучимый послеобеденной праздностью, беспечно считал мух под потолком, Сэнди успевала и читать свою книженцию и наблюдать за всем, что происходит вокруг нее. Вполне в ее духе.
- Работая в этой лавке, вы зарываете свой талант в землю, мисс Прайс, - проворчал он, - С такой-то наблюдательностью! Я похлопочу, чтобы вас зачислили в торговый флот. Уверен, вы будете выгодно смотреться в той корзине, что привязывают к мачте, высматривая землю посреди бушующего океана. Так что если будет нужно рекомендательное письмо от меня…
Но Сэнди, кажется, не была настроена вступать в словесную пикировку. Она и сама была поглощена наблюдением.
- Разглядывает нашу вывеску, - тихо произнесла она, заложив книгу пальцем, - И так пристально! Как будто пытается разобрать на ней тайные знаки. Разве не странно?
Лэйд фыркнул.
- Он отыщет там только надпись «Товар обмену и возврату не подлежит» - тайный знак, отгоняющий от меня мошенников вот уже много лет.
- А у него весьма беспокойный вид, не так ли?
- Как у джентльмена, обнаружившего в кармане для часов недоеденный сэндвич, - подтвердил Лэйд, - И пытающегося понять, что же он в таком случае съел на завтрак.
Сэнди прищурилась.
- Не могу припомнить его среди наших покупателей.
- И не припомните, - пообещал ей Лэйд, - Взгляните на его костюм. Что он вам говорит?
Кажется, Сэнди на миг растерялась. Как растерялся сэр Прудент, почтенный председатель Уэлдонского ученого общества, захваченный Робуром-Завоевателем посреди заседания и увлеченный им на огромном воздушном судне против собственной воли в небесный океан.
- Вполне… хороший костюм, пожалуй.
Лэйд страдальчески возвел глаза вверх.
- Вполне хороший? Это все, что вы можете сказать? С тем же успехом вы могли бы сказать, что Генрих Первый был вполне умен, а лондонский Тауэр – вполне стар. Это костюм от Кальвино, мисс Прайс. Сколько бы тысяч людей ни проживало на этом чертовом острове не более пары десятков из них могут позволить себе костюм от Кальвино. Но, кажеься, только один из них достаточно глуп, чтобы расхаживать в нем по Миддлдэку... Интересно, где его локомобиль? В жизни не поверю, чтобы такой хлыщ передвигался по Новому Бангору на своих двоих!
- Тем лучше, - Сэнди ответила ему безмятежной и мягкой улыбкой, - Нам сейчас не помешает покупатель при средствах, а?
Лэйд попытался улыбнуться в ответ, но смог выжать лишь кислую саркастичную усмешку.
- Не думаю, что он явился делать покупки. Взгляни на его трость. На его цилиндр! На его цепочку для часов, черт возьми! Бьюсь об заклад, это платина. А ведь этому парню нет, небось, и тридцати. Ты когда-нибудь видела, чтоб хлыщ с платиновой цепочкой заходил в бакалейную лавку в поисках желатинового порошка или банановой муки? Бьюсь об заклад, это молодой
