— Ешь, — служанка мотнула головой в сторону стола. Хлеб, мягкий сыр, какая-то жидкость в стакане. Ритону было все равно. Что жевать, тем более, что любая из женщин при желании могла подсыпать в еду что угодно, и он об этом узнал бы позже, намного позже…
Пока он ел, служанка молча смотрела в окно. Ее необычное поведение настораживало Ритона. Только темные боги знают, кто это и чего от нее ждать.
— Ты умеешь лгать? — когда он закончил есть, последовал неожиданный вопрос. Ритон сжался, не зная, что ответить.
— Я не накажу. Хочу услышать ответ, и все.
— Я смогу утаить что-то, госпожа, — ответил он обтекаемо.
— Отлично, — кивнула она и отвернулась от окна. — Я здесь недавно, расскажи, что это за государство.
Нет, Лина не собиралась доверять первому встречному, и уж тем более не думала сразу открываться бесправному рабу. Но ей необходима была информация, любая, чтобы хоть примерно понимать, что, как и где происходит, иначе она боялась из-за совей несдержанности наворотить дел, да таких, что потом явно пожалела бы.
— Вы в королевстве дроу, госпожа, — мужчина старательно отводил глаза, и Лина полагала, что ее странное поведение сбивает его с толку, пугает своей нелогичностью. — правит им сиятельнейшая Анирана.
— Кроме этого государства, есть другие?
— Да, госпожа. Земли орков, троллей и гоблинов, лес светлых эльфов и людское княжество.
«Потрясающе, — подумала горько про себя Лина, — настоящий фэнтезийный мир. Да еще и дроу. Шикарно я попала, просто шикарно».
— Кто ты?
— Я — третий муж сиятельнейшей Анираны.
— То есть, есть еще два?
— Да, госпожа.
По мере расспросов выяснилось, что третий муж — этакое название вполне легального раба, в чьи обязанности входит выполнять прихоти ближнего круга супруги ее первых двух мужей. Чем влиятельнее род мужа, тем выше та ступень, которую он сможет занять при дворе. Стоявший перед Линой мужчина оказался подкидышем в обедневший, давно потерявший влияния род. Его приняли только как возможную игрушку для дочерей главы рода, госпожи Наритии. И когда Анирана, оказавшись проездом в тех краях, положила глаз на молодого дроу, его с удовольствием отправили к ней в качестве особо не нужного младшего мужа, тем самым возвысившись над остальными родами в своей местности.
Служить постельной игрушкой все время он не мог — для этого существовали первое двое мужей, отнесшиеся к новичку со злорадством и презрением, а потому спал в общем зале с остальными слугами мужского пола, изредка появляясь в покоях госпожи, в остальное время развлекая любыми способами всех желавших этого женщин. Рассказывал все это дроу как само собой разумеющееся и явно ждал от Лины привычного отношения.
Глава 2
Служанка попалась странная. Мало того, что она накормила Ритона, так еще и не предпринимала попыток завладеть его телом. Рассказывая о своем прошлом, Ритон в красках вспоминал, как его ввели в комнату, в которой сидели Анирана и Нарития, как первая, с полного согласия второй, самолично спустила с него штаны и начала небрежно ощупывать член и яйца. Он стоял с пылавшими от унижения щеками и глазами, полными слез, когда опытные женские руки поглаживали ствол и головку, проверяя способность к возбуждению. Удостоверившись, что молодой дроу будет горяч в постели и достаточно его возбудив, Анирана завершила сделку, заплатив Наритии несколько десятком золотых монет, а затем повернулась к так и стоявшему с приспущенными штанами Ритону:
— Одевайся и иди за мной.
Он повиновался.
Через полутемные переходы и коридоры они вдвоем дошли до стоявшей у ступеней замка кареты, показавшейся Ритону в лучах закатного солнца этаким чудищем из Бездны.
Кучер угодливо распахнул дверцу перед своей госпожой. Ритон уселся следом, на пол, как его учила Нарития.
— Рядом, — приказала его теперь уже жена.
Он повиновался, поднялся, сел на мягкую поверхность.
Она бесцеремонно залезла к нему в штаны, достала гениталии и, пока ехали, то и дело возбуждала его. Наверное, именно поэтому Ритон плохо запомнил путь к новому месту обитания: возбужденный, дрожавший от желания, все, о чем он мог думать, — это о разрядке. Его жена, довольная таким горячим, как она выразилась, самцом, с удовольствием поглаживала то голову члена, то яйца.
Как только приехали, она приказала ему выйти из кареты с гениталиями поверх штанов. Этакий знак повиновения всем и каждому. Красный от стыда, он шел за Анирана по двору, вдоль выстроившихся шеренгой слуг, с возбужденным членом и налитыми яйцами.
В холле нового замка, такого же полутемного и холодного, как и предыдущий, Анирана подошла к встречавшим ее двоим мужчинам, одетым в шикарные дорогие костюмы из шерсти, поцеловала в губы одного, потрепала по щеке другого и указала себе за спину:
— Владейте. Но не калечьте.
Они и завладели. Сразу же, едва получив разрешение и удостоверившись, что хозяйка замка удалилась, старший муж, тот, которого Анирана поцеловала в губы, поставил Ритона на колени, с гадкой ухмылкой расстегнул штаны и приказал:
— Поработай языком.
Стыд залил не только щеки, но и шею. «Приказ старших не обсуждается. Женщина — существо божественное», — с самого детства втолковывала Ритону Нарития, жестоко наказывая при малейшей провинности и угрожая, если не станет подчиняться, самолично оскопить его. Страх и послушание въелись под кожу, и Ритон, едва услышав приказ, послушно встал на колени на холодном полу, взял трясшимися руками чужой член и, стараясь не думать о возможных свидетелях, отправил его в рот. Преодолевая рвотные позывы, он облизывал член и поглаживал ладонью начавшие набухать яйца. Было противно и гадко, но Ритон упорно продолжал лизать головку, проводить губами по стволу и ласкать яйца. Первый муж, как потом Ритон узнал, его звали Нортоном, возбудился быстро, член уже не помещался во рту Ритона, и когда Нортон кончил, сперма обильным потоком полилась в глотку. Чтобы не задохнуться, Ритон начал судорожно глотать жидкость. Длилось это минуты две, не меньше. Наконец, проглотив все до последней капли, он принялся было вылизывать грязную головку.
— Рано, со смешком сообщил Нортон, и в рот полилась другая жидкость.
Моча оказалась горькой и текла так же обильно, как и сперма. Ритон глотал, чувствуя, как по щекам текут слезы от стыда и унижения.
— А вот теперь лижи, соска.
Да, теперь он и не может называться по-другому, подумал с горечью Ритон, прилежно вылизывая гениталии Нортона. Соска, только так.
Вычистив и головку, и ствол, он, повинуясь очередному приказу, взял в рот яйца, немного пососал их.
— Встань, — последовал новый приказ.
Ритон поднялся.
— Тебе кололи старнор?
Ритон похолодел. Всем мужчинам в замке бывшая хозяйка в обязательном порядке раз в неделю колола средство для потенции, старнор. Невероятно болючее, оно, по рассказам слуг, выворачивало внутренности наизнанку. Но после него каждый мужчина был готов чуть ли не в любую минуту исполнить свои обязанности. Самому Ритону это средство еще ни разу не кололи. «Жена уколет», — сообщила Нарития на вопрос одной из дочерей. И вот теперь, когда он женился, ему предстояла ужасная процедура.
— Нет, господин, — севшим голосом ответил Ритон.
— Что ж, сейчас все исправим, — сообщил, снова ухмыльнувшись, Нортон.
Втроем, вместе со вторым мужем, Арием, они отправились по коридорам и переходам, вглубь дворца. Ритон шел все так же с неприкрытыми гениталиями и радовался, что в полутемных помещениях не было видно его красных щек. Воздух в замке, сырой и промозглый, холодил член и яйца. Кожа на них покрылась пупырышками.
Небольшая комната с зарешеченным окошком давала мало света. Впрочем, местному медику, женщине-дроу, сидевшей за столом у окна, свет был и не нужен. Ритон не сомневался, что за годы работы она наизусть выучила каждое движение.
В кресле с ремнями Ритона зафиксировали, ухмыляясь, оба мужа. Им, как и всем мужчинам в замке, тоже кололи старнор: статус в этот раз не защищал их от процедуры, а потому они, сами настрадавшись, с удовольствием наблюдали за страданиями новичка. Приспустив ему штаны, так, чтобы оголились и ягодицы, и гениталии, дроу отошли к противоположной стене.
