3. У русской армии при царе «не было» снарядов, винтовок, тяжелой артиллерии.
Предположим, что это так (хотя это не так), но только вот на третий год войны «прогнивший царизм» держал фронт на расстоянии 800 км от Петрограда и за 1000 км от Москвы. Рига, Минск и тем более Смоленск, Одесса, Севастополь были тыловыми городами. «Без снарядов, пушек и винтовок» смогли не допустить врага к столицам. Но «бездарного Николашку» клеймили позором за военные поражения, а потом и свергли. А в 1941 году немцы оказались за месяц боев у Ленинграда, а снять блокаду удалось только в 1944 году. Немцы разглядывали Москву в бинокль, стояли у Волги и на Кавказе. И ничего! Ни волнений, ни демонстраций, ни выступлений оппозиционных политиков с речами «глупость или измена?».
«СССР в одиночку победил Гитлера, которому помогала вся Европа, а в Первой мировой русский фронт был второстепенным», — любит говорить пропаганда. Но именно политика Николая II и была направлена на то, чтобы у России были сильные военные союзники. То, что главный удар немцы наносили на Западе, это прямая заслуга нашего царя. Это триумф его стратегического мышления, которое спасло жизни миллионам наших людей. Европа воевала против Германии с полным напряжением сил, чего никак не удавалось добиться от Запада Сталину.
Советская пропаганда десятками лет подчеркивала, что второй фронт был открыт очень поздно, когда исход войны был уже предрешен. Назовем вещи своими именами: когда СССР миллионами жизней заплатил за победу, Запад наконец-то соизволил начать высадку в Нормандии. А Николай II сделал так, что Франция и Британия с первых дней войны сковывали основные силы нашего противника. Идем дальше.
4. При царе была «экономическая отсталость».
Вообще-то накануне февраля 1917 года промышленное производство в России находилось на четвертом месте в мире, а сельское хозяйство — на втором. Но главное не это. Совершенно очевидно, что революция и Гражданская война привели к тотальной разрухе и дезорганизации экономики, массовой эмиграции и гибели квалифицированных специалистов, деградации науки. Ясно, что отсталость такими мероприятиями никак не устраняется, а наоборот — только лишь усугубляется. Да это видно и по конкретным цифрам. Возьмем показатели чистого национального дохода, сделав поправки на инфляцию и изменившиеся границы. Специально беру ситуацию в России накануне февраля 1917 года, то есть использую экономические показатели за 1916 год.
Сельское хозяйство: Россия 1916 год — 5723 млн рублей. Эти же территории в 1921 году — 3282.
Крупная промышленность: Россия 1916 год — 2268 млн рублей. Эти же территории в 1921 году — 384.
Строительство: Россия 1916 год — 512 млн рублей. Эти же территории в 1921 году — 60.
Транспорт: Россия 1916 год — 1198 млн рублей. Эти же территории в 1921 году — 178.
Другие гражданские отрасли: Россия 1916 год — 3270 млн рублей. Эти же территории в 1921 году — 1357. (Источник: Маркевич А., Харрисон М. Первая мировая война, Гражданская война и восстановление.)
Где должна была произойти революция при таком-то обвале? Неужели в 1917 году при царе? А может быть, в 1921 году при Ленине? Факт голода в Советской России уже к весне 1918 года не отрицался даже советскими историками. Но где же революция? Большевики сохранились у власти и даже выиграли Гражданскую войну — на фоне голода, в кольце блокады белыми армиями и бесконечными крестьянскими восстаниями у себя в тылу. Голод повторился в 1921–1923 годах. И вновь никакой революции не произошло.
5. Пресловутый земельный вопрос. Царизм не раздал всю землю страны крестьянам.
Можно подумать, у английского крестьянина земли было больше. Ну хорошо, оставим Англию и вернемся в СССР. Во время коллективизации у крестьян в массовом масштабе произвели изъятие земель. И не только. Еще и лошадей и коров. В начале 30-х вновь разразился голод с многомиллионной сверхсмертностью. Затем голод пришел в Мордовию, а в 1947 году голод опять вернулся.
На это часто говорят, что голод 1918, 1921–1923, 1930-х и 1947 года — это следствие форс-мажорных обстоятельств, крупных войн. Ну а перебои с хлебом в Петрограде разве произошли не во время чудовищной войны? Тем не менее царизму никто не делает на это никаких скидок. Мол, допустил царь очереди в Петрограде — значит, режим прогнивший, монарх слабый и революция закономерна. При этом в СССР очереди за элементарными продуктами и товарами тянулись многие годы. Так было и до войны, и во время войны, и после. А что касается земли, то в СССР иметь ничтожные шесть соток считалось большим благом и было мечтой миллионов. И где же революция?
История как будто поставила дьявольский эксперимент, повторив при большевиках в куда больших масштабах то, за что критиковали царя. Красная армия терпит поражения, немыслимые для императорской армии. Народ голодает так, как не было никогда за все правление Николая II. Крестьяне и рабочие, для блага которых якобы делалась революция, оказались обобраны до нитки, многие из них «нашли» себе работу в лагерях и были счастливы, что их не расстреляли.
Как видим — целый набор «объективных предпосылок», которые «закономерно» привели к свержению власти в 1917 году, не сработали против советской власти. Напрашивается очевидный вывод: есть какие-то иные факторы, которые имели решающее значение. Именно они сделали возможным революцию февраля, и именно они отсутствовали впоследствии, поэтому никакой «народной» революции против Ленина или Сталина не случилось.
Что же это за факторы? Чтобы ответить на этот вопрос, нам понадобится проанализировать значительный массив информации, изучив, как совершались перевороты в других странах. Если удастся выявить постоянно повторяющиеся моменты, то, скорее всего, в них и кроется ответ.
Глава 2. Февральская революция как военный переворот
Классические рассуждения о причинах Февральской революции сводятся к нехитрой схеме: царизм зашел в тупик, а доведенные до отчаяния массы (рабочие, крестьяне, солдаты) подняли восстание. Тогда для спасения страны генералы и представители Думы разъяснили государю всю тяжесть сложившегося положения, и Николай принял решение отречься от престола. Однако факты четко показывает, сколь наивна эта расхожая версия. Бывший начальник Московского охранного отделения давно обнародовал сведения исключительной важности, и по ним прекрасно видно, какое отношения к революции имело «стихийное восстание недовольных масс»:
«Я только что затронул вопрос большой важности: недостаточной осведомленности нашего центрального руководственного аппарата по политическому розыску, то есть Департамента полиции, по отношению к подготовке лидерами Прогрессивного блока так называемого „дворцового переворота“. Слухи об этой затее, конечно, ходили, и кто тогда, в 1916 году, их не слышал? Но конкретно на чем они основывались?
В 1916 году, примерно в октябре или ноябре, в так называемом „черном кабинете“ московского почтамта было перлюстрировано письмо, отправленное на условный адрес одного из местных общественных деятелей (фамилию забыл), и копии письма, согласно заведенному порядку, получили Департамент полиции и я.
Письмо — без подписи — по своему содержанию было совершенно исключительным. Оно вызвало во мне одновременно тревогу и решение обследовать его лично, установив предварительно контакт с директором Департамента полиции, чтобы обсудить дальнейшие действия. Содержание письма я немедленно сообщил градоначальнику.
К глубочайшему сожалению, я не могу по памяти воспроизвести точное содержание письма, но смысл заключался в следующем: сообщалось для сведения московским лидерам Прогрессивного блока (или связанным с ним), что удалось окончательно уговорить Старика, который долго не соглашался, опасаясь большого пролития крови, но наконец под влиянием наших доводов сдался и обещал полное содействие…
Письмо, не очень длинное, содержало фразы, из которых довольно явственно выступали уже тогда активные шаги, предпринятые узким кругом лидеров Прогрессивного блока в смысле личных переговоров с командующими нашими армиями на фронте, включая и Великого князя Николая Николаевича.
В эмигрантской литературе, насколько я помню — в „Современных записках“, появились статьи, довольно откровенно разъясняющие содержание этих „личных переговоров“, по крайней мере с Великим князем Николаем Николаевичем; с ним вел переговоры известный Хатисов.
Казалось бы, что российское императорское правительство уже по одним этим фактам могло и должно было быть в полном курсе заговора. Но Великий князь „промолчал“, а Департамент полиции, по-видимому, не смог довести до сведения Государя об измене „Старика“, который был не кем иным, как начальником штаба самого Императора, генералом Алексеевым! Многое после революции 1917 года было вскрыто, многое выплыло наружу, но предательская роль генерала Алексеева, благодаря молчаливому соглашательству его сподвижников по Добровольческой армии и соучастников по предательству, до сих пор, насколько я знаю, не освещена с достойной ясностью и полнотой.
