быками, шли пешком по дорогам, которые были сплошь в лужах и промоинах.
В самом начале этого празднования односельчане Василия, видимо, еще не понимали своего счастья и положения! Они немного стеснялись этого деревенского счастья, которое так внезапно обрушилось на их деревеньку. Они собирались маленькими кучками и небольшими толпами в центре своих Васильков о чем-то перешептывались, испуганно поглядывая по сторонам. Самую трудную часть разъяснительной работы, разумеется, взял на себя Первый секретарь райкома ВКБ(б). В первых же словах своего выступления он прямо и откровенно заявил о том, что с сегодняшнего дня селянство деревушки Васильки должно гордиться своим изменившимся статусом, смело смотреть в коммунистическое будущее!
Эти слова Первого секретаря селянством Васильки были правильно приняты и поняты. Раз наградили, значит, награде этой порадуйся сам и порадуй соседей! В переводе на народный язык это означало, что всем деревенским теперь было нужно вместе сложиться вместе продуктами, чтобы организовать небольшой сабантуйчик по этому поводу.
Пока передовые рабочие сельского производства выступали с трибуны, друг другу рассказывая, как им трудно работать в поле, на тракторах, деревенские собирали продукты и сносили их председателю колхоза в дом. Несли яйца, сыр, зеленый и репчатый лук, сметану, только что испеченный хлеб. Тайком притащили много вяленой, пареной и холодного копчения свинины. Но по лицу председателя колхоза все еще пробегали мрачные морщины, колхозники не спешили полностью выполнять всех своих обязательств. Приказать-то он не мог, не имел на то морального права, а самогона деревенский народ пока не тащил до общей кучи. Все из-за того, что на празднования приперся и сам начальник районного отдела НКВД СССР, ну, а кто ж при нем самого себя закладывать станет?!
В этот момент председатель колхоза вдруг увидел Ваську, у него в голове тотчас же родилась простоя, но гениальная мысль! Он-то прекрасно знал о том, что Ваську заберут в армии в понедельник, 23-го июня 1941 года. Поэтому даже, если начальник районного НКВД Ваську в чем-то и заподозрит, то свое наказание парень будет проходить в рамках армейской дисциплины. Небрежным махом руки, он подозвал к себе парня и, сохраняя выражения лица суровым, у парня поинтересовался:
– Это же, как понимать, молодой человек? Все жители деревушки Васильки все погреба свои уже опустошили, собирая продукты для того, чтобы усадить за стол и сердечно угостить своих соседей! Согласись, не каждый год такое бывает, чтобы какой-то там деревеньке такое почетное звание, как «поселок городского типа», давали! Поди, ты, нашей Москве и то один раз звание «город» присваивали! А ты, Васька, куда ведь не посмотришь, повсюду только на твою рожу взгляд человеческий натыкается! Стоишь, словно нехристь некрещеная, руки в карманы портков засунул и ничего не делаешь! Ведь, мог бы с девчонками поговорить, они свою бригаду из певичек и танцоров бы составили! Небольшую такую, на четыре и пять девчонок! А ты бы взял свою гармонь, вместе с ними к особо почетным гостям бы подходил, девчонки ему какую-либо песенку споют, или перед ним ножками подрыгают, а ты ему эдак аккуратненько и осторожненько лафитничек самогонки поднесешь!
На первых порах это нововведение председателя колхоза с большим трудом пробивало себе дорогу. Гостям очень нравилось, когда к ним подходила Васильковская музыкальная бригада. Они с удовольствие слушали песенки и даже пели вместе с девчонками. Некоторые бросались в пляс с девчонками, уж очень хорошо и задиристо те танцевали. Но у гостей моментально портилось настроение, они с большим подозрением посматривали на Ваську, когда тот откуда-то из-за пазухи доставал штоф с белой жидкостью. Спасла положение Ленка, девчонка, которая была на два года младше Васьки, которая мечтала стать московской актрисой, выступать на сцене московского театра! Она у Васьки отобрала штоф с самогоном, сама начала гостям подносить самогонку.
Настроение у Василия немедленно испортилось, одно дело, когда он сам подносил лафитничек, гости его боялись, но уважали, и совершенно другое дело, когда отодвинули тебя на задворки, на него перестали обращать внимания. Теперь все, что ему оставалось делать, так это стоять, смотреть, как девчонки выкаблучиваются, и перебирать клавиши своей гармони, создавая музыкальный аккомпанемент. Словом, Васька, с горя сам приложился к одному лафитничку, на груди у него немного отлегло, полегчало, затем он приложился к другому. И пошло и поехало, незаметно для самого себя Васька превратился в циркового клоуна. На своей гармошке он наяривал такие мелодии, что деревенские и гости диву давались, откуда простой механизатор Василий Васильев их знал?!
В конце концов, все кончилось плачевно! Девчонки собрались, внезапно налетели на своего Ваську, вырвали у него из рук гармонь и куда-то ее запрятали, чтобы он дел плохих с ней не натворил по своей пьяни! А ему суровыми голосами будущих матерей и жен приказали, идти домой, отсыпаться!
Дойдя до поворота, который упирался в ворота его дома, Васька, действуя на полном автомате, повернул свое тело на девяносто градусов и, с трудом вписавшись в разворот, проделал десять шагов и остановился. Сейчас перед Васькой встала самая трудная задача, в этих двух больших створках ворот, найти маленькую калитку, без шума ее открыть и пройти во двор.
В этот момент за воротами послышалось шумное дыхание их дворового барбоса Бориса, который всем своим собачьим сердцем переживал за своего друга. Он даже не лаял, чтобы не разбудить Васькиного отца, но помочь своему лучшему другу ничем не мог, как ни старался
На пятой или, может быть, шестой попытке Васька все же нашел ручку этой проклятой калитки, но, сколько бы он ее не поворачивал в разные стороны, проклятая калитка не открывалась! Все это время Васька балансировал, подобно цирковому акробату, другой рукой держась за ворота, чтобы самому не свалиться в большую лужу, которая в обязательном порядке после каждого дождя появлялась у ворот их дома. Но, увы, судьба не постоянна, она в этом сером мире действительности всегда ищет лучшее! Как-то случилось так, что перед Васькой во весь свой рост вдруг стала простенькая дилемма, или упасть в лужу перед воротами собственного дома, или… вторую дилемму сознание Васьки не успело сформулировать, так как он уже находился в процессе падения!
– Все-таки есть в этом мире Господь! – Смиренно подумал Васька, падая в проем вдруг внезапно открывшейся перед ним калитки в воротах.
2
Обычно Васька просыпался ни свет, ни заря, быстро разминался у колодца, обливаясь ведром холоднющей воды, и бегом, чтобы быстренько согреться, тут же мчался под горку к речке Синева. Там на берегу у него имелся небольшой тайничок, где
