что в ближайшее время у меня появится другой член, так какая разница? Я никому не доверяла, чтобы даже позволить им снять рубашку, не говоря уже о том, чтобы попытаться трахнуть. Когда я трахалась в последний раз, телефоны ещё были с проводами, и если я хотела воспользоваться Интернетом, мне приходилось идти в местную библиотеку и ждать очереди за компьютером, как остальным придуркам.
Тем не менее. Обязательства не совсем мой конёк. На самом деле, это так далеко от моего конька, что даже при мысли об обязательствах, мне захотелось стереть улыбку с глупого лица Райкера.
Я выпрямилась по стойке смирно, когда почувствовала, что что-то не так. Я чувствовала, как его эмоции сменяются с обычно спокойного безразличного поведения на гнев и… шок?
Что-то не так.
Сколько бы дерьма я о нём ни наговорила, когда почувствовала, что он в опасности, включила пятую передачу, и быстрее добралась до него. Никто не будет связываться с моим маленьким мешочком мяса, кроме меня.
Райкера окружали пятеро мужчин… нет, их глаза сверкали чёрным на свету — демоны. Они быстро приближались, и он, казалось, понятия не имел, что имеет дело с чем-то необычным. Я не знала ситуации, но сначала спрашивать не в моём стиле. Я сука, которую ты зовёшь, когда лажаешь, и сейчас как раз такой момент.
— Эй, говнюки! Отошли от этого белого парня! — закричала я с другой стороны улицы.
Демоны подняли головы в замешательстве, но никто не выглядел более смущённым, чем Райкер. Конечно, он не знал, что я следила за ним почти год. Насколько он знал, мы встречались только раз в аэропорту, когда он заметил меня и попытался завязать разговор. Приставать ко мне, я думаю, было бы лучшим способом описать это.
Итак, выражение его лица, когда женщина, которой он дал свой номер телефона более года назад в аэропорту Ла Гуардиа, появилась на улице Нью-Йорка в полночь, чтобы помешать ему, получить пинка под зад, по сути, бесценно.
— Послушай, милая, если не предлагаешь групповые расценки на минет, не думаю, что нам есть о чём с тобой говорить, — крикнул один из мужчин, в то время как остальные захихикали и дали ему пять.
Я вздохнула и закатила глаза. Это так ужасно звучало.
— Блонди со мной. Итак, либо сражайтесь со мной и надейтесь, что останетесь в живых, либо уходите живыми, — сказала я спокойно. Я знала, что они выберут. Об этом нетрудно догадаться по чрезмерно мужественному тону и тому, как они смотрели на меня, как на кусок мяса. Я была маленькой и, для демонов, всегда выглядела очень слабой. Я весила всего шестьдесят восемь килограмм. Мои руки и ноги детского размера. Я исполняла одну и ту же песню и танец миллион раз за свою долгую многовековую жизнь. Все думали, что они лучшие.
Чего они не понимали, — если захочу, могу поднять одну из припаркованных машин на улице так же легко, как баскетбольный мяч, и швырнуть прямо в их самодовольные мордашки. Демонов трудно убить — для человека почти невозможно — но для этого я была создана. Меня учили убивать демонов, пока это не стало для меня таким же простым делом, как убить паука.
Их взрывы смеха раздражали, но я старалась не позволять этому влиять на суждение. Гордость всегда больная тема. Я горда до безобразия. Это доводило до предела не раз в моей жизни, но мне всё ещё трудно унять её, независимо от того, насколько глупой из-за этого казалась. Гордецы совершали дорогостоящие ошибки на поле боя, напомнила я себе. Я совершила не одну из таких ошибок, но сегодня не тот случай.
Хотела ли я свою вторую половинку? Нет.
Позволю ли одному из этих ублюдков овладеть им? Точно нет.
— Мэм, — окликнул меня Райкер, и я не была уверена, что ужаснуло меня больше — беспокойство в его голосе или факт, что этот маленький засранец назвал меня «мэм». — Мэм, пожалуйста, не вмешивайтесь. Я держу ситуацию под контролем. Не подвергайте себя риску.
— Заткнись, мудак, — выпалила я, шагая вперёд и вытаскивая меч.
Головорезы передо мной всё ещё смеялись, обсуждая, как будут насиловать меня, когда вырубят, но, по крайней мере, один серьёзно посмотрел на мой клинок. Если бы они перестали разговаривать на одну минуту и узнали клинок, поняли бы, насколько облажались.
Этот меч был дан ассасинам сотни лет назад ангелами, в разгар эпидемии демонов, и мог разрубить демона, как любого человека. Если бы они были умными, забеспокоились бы, но у этих засранцев одна клетка мозга на троих.
— Один удар, и эта сучка упадёт, и я тащу её за мусорный контейнер, — сказал один из них и рассмеялся.
— Её задница моя, — ответил другой и дал пять остальным, пока говорил. — Она не сможет сесть ещё неделю.
— Преподай её прекрасной маленькой заднице урок о том, как не лезть не в своё дело, — присоединился другой, глядя на меня как хищник. Лишь он смотрел на меня с искренностью и чем-то более… зловещим. Будто у него были планы на меня гораздо мрачнее, чем у других мужчин. Даже если бы я не видела, как изменились его глаза, поняла, что он не человек. Люди не могут призвать столько зла.
— Тогда сразись со мной. — Я приподняла бровь и бросила вызов. — Я одолею всех пятерых сразу.
— О, возьмёшь нас всех сразу, хорошо. — Они надорвали живот, смеясь над своим школьным юмором.
Однако мне не до смеха, и количество времени, которое они тратили впустую, начинало действовать на нервы. Эти ребята как на подбор, и мне потребовалось бы не больше нескольких минут, чтобы разобраться, если бы они перестали выставляться.
Они начали кружить, но Райкер, мой маленький герой, не был поклонником этой идеи и бросился на них. Драка превратилась в месиво из кулаков и оружия, летающих в воздухе. В тот момент у меня не было времени беспокоиться о том, во что я врезаюсь. Если Прекрасный маленький принц хотел встать у меня на пути, то ему просто нужно принять удар, как и всем остальным. Мой клинок прошёл сквозь плоть демона, как сквозь масло. Этот клинок делал их чертовски хрупкими. Получивший первую рану посмотрел на меня в ужасе, когда понял, что чувствует боль. Меч пронзил человеческое тело, которым он владел, и достигло демона внутри. Один из головорезов взвыл от боли и в отместку сильно ударил меня по лицу. Но моя голова даже не дёрнулась от силы удара. С таким же успехом меня мог
