меня. — Он снова поцеловал мою руку. — Спасибо, что пришла и оборвала мою жизнь. Хотя может показаться, что я пытаюсь тебя разубедить, нет. Я хочу поблагодарить, и надеюсь, что когда я буду далеко в прошлом, и твой гнев утихнет, ты поймёшь, что мои поступки были для общего блага. И, возможно, однажды встанешь над моей могилой с небольшой благодарностью.
— Может быть, когда-нибудь, — согласилась я, не совсем уверенная, произойдёт ли это. — Прощай, Генезис.
— Прощай, дорогая. — Он закрыл глаза и улыбнулся.
Лезвие вошло глубоко и сильно, почти полностью оторвав его голову. Через несколько секунд он исчез, а я сидела и наблюдала. Где-то внутри возникло чувство, что я в долгу перед ним. Когда дело было сделано, и я была готова уйти, тело двигалось, но голова оставалась в тумане. Когда я спустилась по лестнице, а затем в комнату наблюдения, Райкер ждал меня с распростёртыми объятиями.
— Ты хочешь убить их всех? — спросил он, думая, что причинение большей боли может вывести меня из ступора.
— Я хочу уйти отсюда. — Я крепко обняла его и поняла, что искренне счастлива его появлению. Теперь у меня есть тот, на кого я могу опереться.
— Тогда давай убираться отсюда к чёрту. — Он поцеловал меня в лоб, и я не почувствовала ненависти к этому.
Так же тихо, как пришли, мы ушли и были в нескольких кварталах, прежде чем прозвучал сигнал тревоги, который, как я поняла, оповещал всех о чрезвычайной ситуации. Мы выбрались живыми, потому что работали вместе, как и с ведьмами. За то короткое время, что мы были в жизни друг друга, пережили безумное бурное приключение и вышли из него лучшими.
— О чём думаешь? — спросил Райкер, когда мы рука об руку шли туда, откуда пришли.
— О нас и безумном приключении, в котором участвуем. — Я вздохнула, наполовину задаваясь вопросом, не выскочат ли ведьмы или убийцы из ниоткуда, чтобы убить нас, как раз когда мы думали, что убегаем.
— И это ещё не конец. — Он ухмыльнулся, глядя на меня, и у меня внутри всё сжалось. — Не забывай, что ты должна мне свадьбу.
Я издала рвотный звук, но он проигнорировал его.
— Я не забыла, но у меня нет белого. — Я ткнула его локтем в рёбра. Свадьба будет традиционной.
— Мне всё равно, даже если ты вообще ничего не наденешь, главное, чтобы ты сказала «Да», — прошептал он и притянул меня к себе для поцелуя.
Однако на этот раз это был не просто поцелуй. А поцелуй во имя нашего будущего и нашей любви, и как бы сильно я ни ненавидела всё это вначале, знала, что нуждаюсь в нём сейчас и с этого момента не смогу без него жить. Этот поцелуй, и этот мужчина, был для меня сейчас всем.
3 месяца спустя
— Я больше никогда не надену платье, — тихо прорычала я, когда Райкер встретил меня за столом жениха и невесты.
— Это было бы преступлением против человечности, — прошептал он мне в губы, затем нежно поцеловал.
Когда мы оторвались друг от друга, то позировали для очередного снимка, сделанного ещё одним фотографом, которого наняла его мать. Женщина была милой, как пирожок, но, возможно, она действительно пыталась убить меня счастьем молодых. Перед нами был огороженный верёвкой стол, для всех людей, которых я не знала, за исключением Терренса. Мы ждали этой свадьбы, пока он не поправится и сможет выписаться из больницы. Как и опасались врачи, они не смогли удалить шрамы до конца, и хотя никто из присутствующих здесь людей не мог их видеть, для меня они сияли ярко, как флуоресцентные лампы над нами.
Я слегка улыбнулась ему, и он отстранённо кивнул в ответ. Он уже не был тем человеком, как до ведьм, и Райкер боялся, что он, возможно, никогда больше не станет самим собой. Нет, и не существовали терапевты, которые сидели бы и слушали его заявления о том, что его похитили ведьмы и в него вселились демоны. Его тут же запрут в психушку.
— С ним всё будет в порядке. — Я оглянулась и увидела беспокойство в глазах Райкера.
— Я просто рад, что теперь у меня есть ты, и с тобой я могу идти по жизни. Хотел бы я сказать то же самое о нём, — сказал он, кивая другу, и на мгновение выражение лица Терренса смягчилось.
— Вот ты где! — Меня нашла мать Райкера. — Тебе обязательно нужно отведать моего домашнего персикового пирога.
— О, я уже ела кусочек, — солгала я и улыбнулась как можно вежливее, отчего, вероятно, стало походить на убийцу с топором. — Больше меня не влезет.
— Конечно, влезет, дорогая. Ты же ничего не весишь! Эти твои крошечные птичьи косточки… — Она лучезарно улыбнулась и положила мне на тарелку огромный кусок пирога.
— Драконьи косточки, — поправила я, наслаждаясь растерянным выражением её лица. — У меня кости, как у дракона.
