И вид у туристов был такой, что они действительно могут съесть собаку. При этом они постоянно что-то пили, то ли шампунь, то ли одеколон, то ли какое-то другое лекарство. Потому что становились все веселее и веселее.
Гена и Чебурашка кайфовали. Гена поднимал и опускал полки, а Чебурашка нажимал кнопочки.
— Ой, Гена, свет загорелся! Ой, Гена, радио включилось! Ой, Гена, вентилятор заработал! Ой, Гена, ничего не вышло!
А вышло самое плохое. Это была кнопка вызова проводника. И в купе немедленно возник проводник. Он спросил:
— Кто вызывал проводника?
— Никто, — ответил Чебурашка.
— А кто нажимал эту красную кнопку?
— Я, — сказал Чебурашка.
— Может быть, вам что-нибудь нужно? Чай там или шахматы с домино?
— Нет, — сказал Чебурашка, — не нужен нам чай, шахматы и домино.
— Ничего, ничего не нужно?
— Ничего, ничего.
— Тогда я буду проверять билеты, раз я пришел.
— Тогда уж лучше шахматы и домино, — сказал Чебурашка.
— Почему? — удивился Гена.
— Потому что я не вижу билетов, — ответил Чебурашка.
— Они только что были на столе, — сказал Гена.
— А сейчас? — спросил проводник.
— А сейчас нет, — совсем огорчился Чебурашка.
— Вот и хорошо, — сказал проводник, — значит вы не зря меня вызывали. Мы с вашей помощью поймали зайцев.
— Где они? — спросил Чебурашка.
— Вот они, — ответил проводник. — Вы и есть зайцы. Я вас буду высаживать и штрафовать.
— Как так высаживать? — спросил Чебурашка. — Мы же еще до юга не доехали.
— Как так штрафовать? — спросил Гена. — У нас и денег нет. Наш кошелек тоже пропал.
— Значит, до юга вы дойдете пешком, — сказал проводник, — а оштрафую я вас на обратном пути.
Когда он ушел, Чебурашка долго смеялся:
— Как же он нас будет штрафовать на обратном пути, когда мы будем на юге.
Перед ближайшей станцией Гена долго толковал проводнику:
— Но ведь у нас были билеты, когда мы садились в вагон. Мы же вам их показывали.
— Вот поэтому я вас и посадил, — отвечал проводник, — а сейчас у вас билетов нет, поэтому я вас и высаживаю.
— Внимание! Внимание! — закричал он остановочным голосом. — Наш поезд прибывает на станцию Березай. Просьба освободить вагоны!
Делать было нечего, Гена с Чебурашкой стали освобождать вагоны. Сначала на платформу вышел Гена с чемоданом на колесиках, следом за ним проводник вынес Чебурашку с рюкзачком и тортом.
Из последнего вагона вывалились туристы-гитаристы и с громкой песней отправились в лес.
Нет ничего приятнееПрироды среднерусской,Когда у вас есть топоры,И динамит, и тол.Там будет речка за бугромС прекрасною закуской…Глуши ее, души ее,Тащи ее на стол.
И эта песня ни Гену, ни Чебурашку не радовала.
— Я теперь в председатели колхоза пойду, — сказал Гена.
— Почему? — удивился Чебурашка. — Зачем?
— Чтобы деньги на обратную дорогу заработать.
— Да что ты, Гена, не надо, — сказал Чебурашка. — Мы обратно бесплатно, пешком пойдем. Здесь недалеко, всего двести километров. Торт у нас есть.
— Что ж пойдем, — сказал Гена и грустно покатил по платформе свой чемодан. — Кажется, наши приключения заканчиваются.
И не обратили внимание Гена и Чебурашка, что из последнего вагона поезда выскользнула на платформу худощавая женщина в черном плаще и зеленых очках. А то бы они поняли, что их приключения только начались.
— Лариска, — сказала старуха Шапокляк своей дрессированной крысе, — иди погуляй.
И пока крыса радостно гуляла вокруг ближайшей помойки, Шапокляк сосредоточенно думала. Потом она сказала:
— Лариска, на место! Ты знаешь, как я люблю природу. Особенно, загородные рестораны. Там всегда бывает шоколадное мороженое. Вперед!
Гена с Чебурашкой за это время уже прошли большой отрезок пути до Москвы. Метров двести.
— Гена, — сказал Чебурашка, — тебе тяжело нести вещи. Давай я их понесу, а ты возьми меня.
— Давай, Чебурашка, — согласился Гена. Он поднял Чебурашку, и, почти не глядя под ноги, пошел дальше.
А под ноги надо было смотреть, потому что рельсы раздвоились. И незаметно для себя самих Гена и Чебурашка отвернули от главной дороги и пошли по ветке, ведущей куда-то в сторону. К какому-то большому заводу, стоящему в глубине леса. Потому что, как вы знаете, рельсовые пути ни к шалашам, ни к палаткам обычно не ведут. И к кинотеатрам тоже.
И, хотя рельсовые пути к шалашам и палаткам не ведут, этот рельсовый путь привел Гену и Чебурашку именно к палаткам. К палаточному лагерю туристов-гитаристов.
Под музыку Вивальди гитаристы разбивали лагерь. Музыка Вивальди неслась из походного приемника главного туриста, потому что никакой другой в это время не передавали, а тишину туристы не переносили. И Вивальди ревел со страшной силой.
Главного туриста звали Владимир Иванович, а кличка его была Папирус. Вообще-то, в молодости его прозвали Папироса, но постепенно он рос, мужал и со временем стал Папирусом. Шибко умный был.
— Эй, ребята, — скомандовал он, — бросайте-ка вы палатки и займитесь добычей добычи. Ты, Молчун, иди ставь капканы. А ты, Кудряш, устанавливай сеть на реке.
Разумеется, Молчун был самым болтливым человеком в их компании, точнее, в их шайке, а Кудряш был лысый, ну просто как самый обычный электрический выключатель.
— Да, — сказал Молчун, — мы уйдем, а ты останешься один на один с тортом. А потом, как в прошлый раз, скажешь, что торт съели пчелы.
— Это не торт, — сказал Папирус. — Это динамит. Если не веришь мне, дерни за веревочку. От тебя ничего не останется, одни пуговицы.
— А зачем нам динамит? — спросил болтливый Молчун. — Мы что в партизаны идем. Будем поезда под откос пускать?
— Мы будем рыбу глушить.
— А на кого мы ставим капканы? — спросил Молчун.
— На зайцев, куропаток, барсуков.
— А курицы, поросята?
— Да их в лесу не бывает никогда, — ответил Папирус. — Ты что больной?
«До чего природу довели, — решил про себя Молчун. — Ничего вкусного в лесу не осталось».
— Слушай, Гена, — сказал Чебурашка, — может, мы попросимся к туристам. Мы будем им помогать — разжигать костер, собирать дрова. И тебе не придется работать председателем колхоза.
Но Гена не согласился.
— Нет, Чебурашка, эти туристы какие-то ненастоящие. Посмотри, как они палатки ставят, как деревья ломают. Настоящие туристы природу берегут. А эти только о себе думают.
И, повздыхав, наши герои двинулись дальше.
Старуха Шапокляк тем временем сидела в маленьком кафе при станции и изо всех сил ела мороженое. Она подозвала официанта:
— Милый юноша, как часто от вас ходят поезда на Москву? Юноше было уже лет сорок восемь. Он ответил:
— Очень часто. Утром и вечером. Через день.
— Так, — сказала старуха, — сейчас у вас еще не вечер?
— Нет, не вечер. Но уже и не утро.
— При чем здесь утро? — рассердилась старуха.
— При том, что сегодняшний утренний поезд уже ушел. А завтрашний вечерний поезд будет только завтра. Они ходят через день.
— Ку-ку, кукареку! — сказала сама себе Шапокляк. — Кажется, я влипла. А где у вас ближайшая гостиница, в смысле отель? — обратилась она к официанту.
— Ближайшая гостиница, в смысле отель, у нас в Москве, — ответил юноша.
«Точно влипла», — поняла Шапокляк. Она расплатилась, вышла на железнодорожный путь, вынула кошелек крокодила Гены, дала его понюхать Лариске и скомандовала:
— Лариска, след!
Было жарко как в бане. Наконец железнодорожный путь уперся мостиком в речку. Кусты касались воды и сосны давали смешанную тень. Если забыть о том, что до Москвы 200 километров, а из денег в руках только торт, то можно было почувствовать себя как в раю.
— Гена, — сказал Чебурашка, — давай искупаемся.
— Давай, — согласился Гена.
Они подошли к воде, разделись (главным образом Гена, он снял пиджак и брюки, Чебурашка снял только рюкзак и очки) и бросились в воду.
— Жалко, что здесь есть мостик, — сказал крокодил. — Я бы мог здесь работать перевозчиком. Посадил человека на спину и перевез. Вот тебе и денежка.
— А я бы сидел на тебе и продавал билеты, — поддержал Чебурашка.
— Ну все, пора вылезать, — решил Гена. — Нам еще идти и идти.
Как только они вылезли, Гена закричал:
— Чебурашка, что с тобой?
— А что? — спросил Чебурашка.
— Ты же весь синий.
— Может быть, я перекупался?
— Да нет, здесь вода такая, как чернила.
И верно, Чебурашка выглядел как старая школьная промокашка. Гена чихнул и из его носа вылетело синее облако.
— Так ведь это и есть та самая река Березайка, про которую нам писали братья Иванов, Петров, Сидоров и маленький Мкртчян! — закричал Чебурашка. — Ну помнишь те, которые писали в «Крокодил». У них еще лягушонки синие.
