чем у других людей, но мне все в брате кажется красивым. Особенно когда его глаза светятся от восторга во время чтения книги или нашего Священного Писания, которое возвращает ему веру в богов.
Жизнь Ярруша отличается от жизни других детей. Это настоящая игра в прятки, ведь о мутантах вроде моего брата на самом деле нужно сообщать властям. Считается, что такие люди обладают особыми способностями, которые могут быть полезны обществу. Но я, как и Марра, не верю в это. Она скрывала Ярруша, сказав всем, что ее ребенок умер при рождении. Только она, отец и я присутствовали на его якобы похоронах. И только мы знали, что тело, завернутое в золотую льняную ткань нашего королевства, было не младенцем, а поросенком, которого Варра – отец – заколол утром.
Мама годами скрывала Ярруша от наших правителей и армии. Когда она умерла, ее обязанности легли на мои плечи. За все эти годы я ни разу не показала себя Яррушу без маскировки. Просто не хочу, чтобы мой брат думал, будто отличается от других людей. Отличается от меня. Хотя его, возможно, это совсем бы не расстроило.
– Даже если я живу в подполье, я знаю, что произойдет завтра, Сари, – шипит Ярруш и кажется при этом более зрелым, чем обычный восьмилетний ребенок. Жизнь заставила его повзрослеть быстро. Так же, как и меня.
– Мы уже обсуждали это. Я очень скоро вернусь, а пока Варра позаботится о тебе.
Я убираю золотистую прядь волос Ярруша с его запачканного лица.
– Ты врешь! Ты не можешь знать, вернешься ли вообще!
– Ты сомневаешься в моих способностях? – улыбаюсь я, хотя самой становится тошно при мысли о будущем. Я ничего толком не знаю о Беге, потому что никому нельзя говорить о нем, и мне придется разобраться во всем самой, чтобы пройти испытание богов.
– Не сомневаюсь, но…
– Никаких но. Пойдем к тебе. Пробудешь в своей каморке только до тех пор, пока араса не закончит обыск в доме.
Я еле сдерживаю злость. Ненавижу тот факт, что армия монарха, наводящая порядок в нашем королевстве, называется именем богини. Обыски в домах нужны для того, чтобы проверить, нет ли у нас запрещенных вещей. Например, табака. Или детей-мутантов, о которых родители не сообщили властям. Мой взгляд падает на запястье Ярруша. Оно пустое.
– Где твой браслет с монетками?
Я закрываю глаза, потому что нет ни малейшего желания еще раз предупреждать брата о последствиях. Но он не облегчает мне задачу, вяло отзываясь:
– В моей каморке.
– Надень его, когда окажешься там.
Ярруш молчит. Он знает цену своего браслета. Я могла бы купить все необходимые для жизни вещи, но вместо этого купила кожаный ремешок и прикрепила к нему монетки. Мы носим такие браслеты не только как украшение, но и в качестве своеобразной платы Тунису, богу смерти. Если с нами что-то случится, мы сможем благополучно перебраться в его подземный мир. По крайней мере, так написано в Хамзе, нашем Священном Писании.
– И что ты собираешься делать? – спрашивает Ярруш высоким и резким голосом, вставая из-за стола, чтобы я могла придвинуть его к стене.
– Поеду в город, прикуплю нам еды.
В последние месяцы я изо всех сил старалась найти как можно больше продуктов. Мое испытание может продлиться пятьдесят дней. Если я не позабочусь о припасах для Варры и Ярруша, они могут умереть от голода.
Я открываю люк, ведущий в крошечную подземную комнатку, и в последний раз смотрю на брата. Воспаленная кожа на его выступающих скулах покрыта рубцами и доставляет ему невыносимую боль.
– Ярруш, прошу, не царапай свое лицо. Мазь с антибиотиком едва не стоила мне жизни, пока я ее доставала. Не трать ее впустую.
– Но оно все время чешется, и я выгляжу ужасно! – Слезы подступают к глазам брата, и он опускает взгляд, чтобы я не увидела.
– Не говори так! – Я похлопываю Ярруша по плечу и поднимаю его голову, придерживая за подбородок. – Никогда так не говори, понял? – У меня разрывается сердце при виде его больших золотых глаз, полных печали. – Ты прекрасен!
Ярруш шумно вдыхает, наклоняется ко мне и целует в щеку, а затем уходит в свою обитель.
Закрыв за ним люк, я замечаю, как на черную ткань, закрывающую часть моего лица, падает слеза. Ненавижу запирать его. Я бы лучше взяла брата с собой. Вывела в город, чтобы он мог познакомиться с настоящим миром. Но я не могу так рисковать. Если Ярруша заметят, то отнимут у меня навсегда.
– Мне пора идти… – говорю я отцу, умоляюще глядя на него.
Он не замечает меня, поэтому я разворачиваюсь, беру свое оружие и ухожу прочь. Я пыталась. Я сотни раз пыталась вывести отца из этого депрессивного транса. Кричала на него и трясла. Я даже схватила его за плечи, хотя таким фантомам, как я, запрещено прикасаться к другим. Я плакала и умоляла, но отец больше не принадлежал этому миру. Он исчез вместе с моей мамой и уже никогда не вернется. По меньшей мере для меня.
Когда я выхожу из хижины на свежий воздух, какая-то часть меня жаждет почувствовать прикосновение ветра к коже. Ощутить тепло от солнечного света. Но скоро так и будет. Да, скоро я перестану быть фантомом и мне не надо будет скрываться. Я стану частью настоящего человеческого общества и смогу носить все, что захочу. Смогу прикасаться к кому захочу без опаски. Пройдя испытание богов, я больше не буду безымянной.
На мгновение я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и выдох.
Перед испытанием мне нужно еще кое-что сделать, и Ярруш не должен об этом узнать. Никто не посмеет сказать ему об этом.
Я иду через лес по сияющей золотом тропинке, которая ведет в город. Цель мне хорошо известна, но я все-таки останавливаюсь на узких лесных дорожках, осматривая ветхие деревья вокруг и размышляя о предстоящем испытании. Оно уже долго не дает мне покоя. Оно мучает меня постоянно. Каждый год в эту пору проводится Бег, и фантомы, которым исполнилось восемнадцать, обязаны принять в нем участие. Если за пятьдесят дней им удастся пройти четыре королевства и успешно сдать экзамены, они смогут жить в одном из королевств на правах настоящего человека. Но в королевствах есть земли, называемые Утландами, где живут монстры: животные-убийцы и темные сущности – наши злейшие враги. А самые опасные из существ, которые могут встретиться мне на испытании, – сами люди. Мысль об этом заставляет покрыться холодным потом. Но когда я пройду через Бег, моя жизнь изменится.
Я помню, как впервые замаскировалась. В тот день Марра одевала меня, читая
