Читаем без скачивания Мата Хари. Раздеться, чтобы выжить - Владимир Зырянцев

– Мне после этой беготни совсем не хочется есть, – пожаловалась Мэри.

– Ерунда! Вот полежишь полчаса, усталость немного пройдет. Ты поймешь, что голодна и готова искать работу. Можешь отдохнуть в вагоне метро. Ну так что, ты идешь?

– Да, сейчас соберусь, – откликнулась девушка.

Теперь, когда метро уже не было для нее таким шоком, она и правда смогла немного подремать, пока поезд миновал Ист-Ривер, а потом мчался под Манхэттеном. Девушка, наверное, спала бы и дальше, но Рита разбудила ее.

– Наша остановка, – сообщила она. – Пятьдесят вторая улица. Выходим!

Когда они оказались на Бродвее, залитом вечерним солнцем, Рита проговорила:

– Прежде чем мы двинемся дальше, скажи мне две вещи. У тебя есть хотя бы немного денег, чтобы доехать домой без меня? И второе: ты помнишь, как ехать и где находится наша квартира?

Она заставила Мэри трижды повторить нужную информацию, после чего заявила:

– Все, теперь мы разделяемся. Я отправляюсь в поход по театрам, а ты – по ресторанам. Сейчас половина седьмого. Через полтора… нет, через два часа встречаемся здесь же, на этом месте, и идем ужинать. Ты к тому времени познакомишься со здешними заведениями, сможешь подсказать, куда нам идти. Расскажем друг другу о наших успехах, заодно поедим. Хорошо?

– А может, все-таки лучше вместе? – робко предложила Мэри. – Давай я похожу с тобой. Я не буду тебе в обузу, честное слово, не собираюсь мешать вести переговоры, стану ждать на улице. А если у нас еще останется время, тогда пойдем по ресторанам, искать место мне.

– Нет, Мэри, так не пойдет, – решительно заявила Рита. – Пойми, ты теперь не в Ирландии, а в Америке. Здесь люди привыкли полагаться на себя, на свои силы. Тут побеждает тот, кто готов идти вперед, не жмется по углам. Так надо вести себя с первого дня. Давай пожелаем друг другу удачи и отправимся каждая в свой поход!

– Ладно, я желаю тебе удачи, но…

– Что еще?

– У меня нет часов.

– Вон они, висят на углу, видишь? Кроме того, ты всегда можешь спросить время у прохожих. Смелей! Вперед! – Рита взяла новую подругу за плечи, повернула ее и легонько подтолкнула.

Мэри оглянулась, пожала плечами, но все-таки пошла вперед, разглядывая вывески.

Уф! Это дело сделано. Теперь можно заняться своим. Рита вспомнила советы, услышанные еще в Дублине, нашла нужную улицу, поперечную Бродвею, и двинулась вперед. Она постепенно удалялась от центра зрелищ и развлечений.

Глава 2

В Дублине Рита беседовала с женщиной, которая некоторое время жила в Нью-Йорке и пыталась играть в тамошних театрах. Эта дама объяснила ей, что человеку без имени устроиться в какое-либо заведение на Бродвее невозможно.

– Тебе надо искать место на соседних улицах, – объясняла собеседница. – Там платят намного меньше, зато у тебя есть шансы.

Долго искать это самое «место на соседней улице» Рите не пришлось. Она миновала один квартал, на углу увидела вывеску: «Лунный свет», подошла поближе и внимательно изучила афишу.

«Лунный свет» именовался театром, но, судя по репертуару, был типичным концертным залом. Здесь выступали певцы, танцоры, авторы скетчей, ставились коротенькие одноактные пьесы, чаще всего комедии. Несколько раз Рите попалось незнакомое слово «мюзикл».

Да, это было то, что надо. Именно на таких площадках, в местах попроще, ей и надо было искать себе работу. Но что она сможет предложить управителям этого заведения? Где тот козырь, который она выложит на стол и победит недоверие продюсеров?

Тут, стоя у двери театра, она поняла, что не знает ответа на этот вопрос. Рита перешла улицу, нашла глазами скамью. В сумочке отыскались пачка сигарет и зажигалка. Рита села, закурила и стала размышлять.

«Что я буду делать? Танцевать? Танцы были моей страстью, составляли самую суть жизни. Но прошлой, другой. Она закончилась тем октябрьским утром, когда меня расстреляли. Точнее, должны были убить.

Потом я вернулась на сцену, уже в Лондоне. Там опять танцевала, но больше пела и вновь имела успех. Что же теперь?

Танцы придется оставить в прошлом, – ясно поняла Рита. – Следует признать, что я стала слишком стара для них. Тем более с обнажением. Значит, остаются песни. Прежде всего джаз.

Помню, как мне аплодировали офицеры американского корпуса. Значит, эти напевы их трогали. Вот на них и следует сделать ставку. При этом выбрать те, которые не требуют очень сильного голоса. Он у меня слабоват.

Я это знаю, зато хорошо умею передать зрителю свое чувство. Вот тут я настоящий мастер! Значит, эти песни, наполненные чувством, и должны стать моей козырной картой».

Рита стала вспоминать песенки из своего репертуара. Она перебирала их, как камешки на морском берегу, выбирала самые красивые. Так у нее составилась коротенькая подборка из четырех песенок. Теперь можно было идти на штурм этой крепости.

Рита поднялась и решительным шагом направилась ко входу в «Лунный свет».

За дверью оказался просторный вестибюль, увешанный афишами и портретами каких-то красавиц с букетами орхидей в руках и обольстительных мужчин в ковбойских шляпах. Ни одного охранника, швейцара или хотя бы дежурного. Даже спросить не у кого, куда идти.

Две лестницы вели вниз, как видно, в гардероб. Другая, широкая, как улица, тянулась вверх, скорее всего, в зрительный зал. В стороны уходили узкие коридоры, оттуда доносились голоса и звуки музыки.

Рита предположила, что там располагаются артистические уборные, и решила направиться туда. Почему-то ей больше понравился левый коридор, и она повернула в него.

Коридор сделал еще два поворота, звуки стали громче. Рита очутилась перед приоткрытой дверью, за которой, как видно, проходила репетиция. Секунду она раздумывала, не надо ли постучать, потом решила, что не стоит, открыла дверь и вошла.

Женщина оказалась в небольшом зале, где перед сценой стояли с полсотни кресел. Почти все они пустовали, только в первом ряду сидели несколько человек. На сцене находились двое, парень и девушка.

Парень был в точно такой же широкополой шляпе, какую Рита видела на плакате, в странных синих брюках с заклепками и сапогах.

В руке он почему-то держал длинную веревку, свернутую в кольцо.

Девушка была одета еще чуднее – в брюки, тоже синие, только короткие, по щиколотку, и клетчатую рубашку.

Они пританцовывали возле микрофона и распевали песенку про молодого бычка, которому понравилась телочка с соседней фермы. Парень и девушка исполнили пару куплетов, а затем стали обмениваться репликами.

Но не успели они сказать и нескольких слов, как один из людей, сидевших в первом ряду, громко скомандовал:

– Достаточно! Ладно, пущу вас завтра в начале вечера. Посмотрим, как зрители примут, тогда и решим, что с вами дальше делать. Кто следующий?

Из-за боковой кулисы высунулся высокий дядька в жилетке, в рубашке с закатанными рукавами и сообщил:

– В моем списке осталась некая Мэгги Пауэлл, певица. Пускать?

– Пускай, – разрешил мужчина, сидевший в первом ряду.

Дядька скрылся. На сцену вышла девица в короткой юбке, с пышным бантом в волосах. Она сделала знак кому-то, кто оставался за кулисами, видимо, аккомпаниатору, и запела.

Голос у нее был довольно визгливый. Она исполняла песенку про девушку. За ней приударяют сразу двое парней, а она никак не может выбрать, кто же лучше, потому что у каждого свои достоинства. У одного папа владеет нефтяной вышкой, зато другой метко стреляет и ничего не боится. У него тоже всегда водятся деньги. Напевая, девица еще и приплясывала, высоко вскидывая длинные ноги.

«Сейчас он ей скажет, что тоже пустит на один вечер, а там посмотрит», – решила Рита, когда девушка допела, и ошиблась.

– Нет, дорогуша, с таким писклявым голоском тебе только перед цыплятами выступать, – заявил импресарио.

Человек в первом ряду, несомненно, был таковым или даже владел театром. Рита сразу поняла это.

– Ступай дальше, на Восьмую авеню или даже на Десятую. Может, там кто-то и оценит твой талант. Ну что, Джим, на сегодня все?

– Да, мистер Самуэльсон, – отвечал дядька в жилете, снова появившись из-за кулис. – Больше никого нет.

Тут Рита решила, что настал ее миг. В конце концов, что она теряла в случае неудачи? Отправят ее, как и писклявую Мэгги, на Восьмую авеню, и что такого?

– Нет, тут еще есть я, – громко заявила она и решительно направилась к сцене.

Мужчины, сидевшие в первом ряду, обернулись. Она понимала, что ее могут осадить, причем весьма грубо. Надо было и дальше действовать так же решительно, вместе с тем тактично.

– Меня зовут Рита, – заявила женщина. – Я хотела бы показать вам несколько песен. Если, конечно, мистер Самуэльсон не будет против.

Теперь, вблизи, она могла хорошо рассмотреть этого человека. Пожилой еврей, почти лысый. Лицо словно печеное яблоко, глаза веселые.

– Вот еще явление, – сказал он. – И откуда вы взялись, мисс Рита?